Геном Пандоры: адаптация - Андрей Куценко

Мелькнула мысль, что у мужика поехала кукуха, но уж больно уверенно и спокойно он говорил об этом. Придержав готовые сорваться с языка колкости, я кивнул ему, призывая продолжить.

— Неужели, Алекс, у тебя не возникало таких мыслей после всего увиденного? Вряд ли такой умный парень, как ты не задал вопросов: откуда во мне всё это? Почему я управляю электричеством, как долбанный персонаж из комиксов? Почему мне это нравится? Почему это так естественно?

Слушая его, я невольно отметил его правоту и задумался. Я не любил клише, но в этот раз одно из них впилось в меня в самом начале апокалипсиса. Мутация. Мы все долбанные мутанты. Просто одним повезло чуть больше, другим чуть меньше. А большинству повезло сдохнуть в первые тридцать минут и освободило от всех этих мыслей.

— Просто удачная мутация? — неуверенно ответил я, чем вызвал у Адама приступ лёгкой истерики, которую он искренне считал смехом.

— Мутация? — просипел он, слегка отдышавшись. — Мутация — это когда у тебя на жопе рука выросла.

— Наверное, удобно для определённых нужд, но если вернёмся к теме, то что это тогда. Моя программа чётко фиксирует взаимосвязь триплекс-ДНК с генетической перестройкой организма, его стабильностью и вариативностью развития.

Адам замер и с интересом посмотрел на меня.

— Так ты уже и эту модель построил! М-да. Очень надеюсь, что ты примешь правильное решение и вольёшься в нашу структуру. Поверь, всё, что ты понял, лишь прелюдия к другим очень важным вещам. Но вернёмся к теме. Все мутации, о которых слышало человечество до этого — лишь сбой программного кода, задающего формирование белка. Как 3D-принтер что-то не пропечатывает, если есть ошибки в матрице.

Он двинул бровью, и бокал с виски лёг ему в руку. Адам сделал небольшой глоток и вновь поставил бокал на невидимую полку у правого плеча.

— А это не мутация. Это скрытые от нас возможности, которые изначально должны принадлежать нам.

— Ну, предположим, ты прав. Но почему тогда большинство людей погибло? А часть мутантов превратилась в выродков, на которых даже взглянуть тошно.

Благодушие вмиг улетучилось с его лица. Взгляд стал жёстким и злым, возвращая Адама к его обычному состоянию.

— Неужели ты думаешь, что сломать оковы, в которых мы томились тысячелетиями легко? Пусть большинство погибло, но это ничтожная плата за свободу остальных. Ведь война за право вернуть свою суть только начинается, и ты видел всего лишь её первый акт.

В животе у меня что-то неприятно сжалось после его слов. Горло пересохло. Если ужас, опустившийся на землю — это только начало, то что ждёт нас дальше? Рука сама потянулась за бокалом, опрокидывая остатки содержимого в желудок. Почему-то я сразу поверил этому гаду, пусть его правда мне очень не нравилась.

— Вижу, до тебя потихоньку доходит, — Адам вновь улыбнулся, возвращая на лицо маску дружелюбия. — И если с первым вопросом всё, то давай перейдём к остальным. А то мы и так слегка засиделись.

Мысли метались вокруг последней фразы Адама. Это только начало войны? С кем? С остатками государств? Вряд ли. Судя по подтексту, тут явно что-то другое. Даже если не обращать внимания на чушь о борьбе за якобы утраченное величие человеческого рода. Может он свихнулся? Хотя, NAVY можно упрекнуть в чём угодно: в циничном нарушении корпоративной этики, попрании всех законов, в величайшем геноциде в истории человечества, наконец. Но только не в сумасшествии. Адам, несмотря на высокий пост, лишь мелкий функционер. Встроенный в систему, он олицетворял её суть и следовал установленным директивам.

Может он меня просто дурит? Пытается сбить с толку? Тоже нет. В его словах чувствовался фанатизм. Дикая вера в свою правоту. Такое не подделаешь. Тогда что значит вся эта хрень, которую он сейчас сказал?

Обдумывая это, я внезапно вздрогнул, осознав: только что буднично, между делом, я получил ответ на один из главных вопросов, который мучил меня все это время. Получил окончательное подтверждение того, что гибель большей части человечества — это тщательно спланированный акт руководства NAVY. Ничтожная плата, как выразился ублюдок, сидящий напротив. Он развалился в кресле и с довольной рожей буравил меня взглядом.

— Вы знали, что большинство людей умрёт? — я постарался задать вопрос безразличным тоном, подпустив лёгкое удивление.

— Мы знали, что лучшие выживут, — не отводя взгляда ответил он. — И это гораздо важнее. Ты, Алекс сам — лучшее тому подтверждение.

— И чем же я лучше?

— Объясню, но не сейчас. И если честно, то лимит вопросов у тебя исчерпан, — сообщил Адам с лёгкой довольной улыбкой.

— Это как так? — искренне возмутился я.

— Обычно первые три вопроса самые важные. И в твоём случае они меня устроили. Ты не поверишь, но человека лучше понимаешь не по ответам, а по вопросам.

— И что стало понятно? — поинтересовался я.

— Тоже объясню позже.

Небольшая борьба взглядов, и он неожиданно расхохотался. Видимо посчитал, что отлично пошутил.

— Да брось ты, расслабься. Неужели тебе не хочется услышать мое предложение?

— Да в принципе оно и так более менее понятно, — раздраженно повёл я плечом. — Выполнять ваши распоряжения взамен на возможность встроиться в систему.

Адам прищурил глаза, словно пытаясь узреть в моих словах подвох, но быстро сдался:

— Твои формулировки меня печалят, но ты в общем то прав. Так что, если мы все обсудили, то давай приступим к главному.

Меня так и подмывало взять его за уши и треснуть самодовольной мордой об стол, но вместо этого я состряпал самую миловидную улыбку из своего арсенала и кивнул.

— Узнаешь?

Над левым углом его стола возникла проекция голоэкрана, и я с замиранием сердца увидел Таисию. Комната была очень похожа на ту, где очнулся я сам. Сидя на кровати, она играла с Кешей. Игра была знакомой. Лысый приживал раз за разом пытался поймать игрушку, но как и прежде Таисия играючи оставляла его ни с чем. С каждым промахом Кеша заводился все больше и больше, пока Таисия не сжалилась над ним и сознательно не уступила лысику добычу.

— Вижу, что узнаешь, — осклабился в улыбке второй лысик, сидящий напротив, и остановил трансляцию. — Правда, милашка?

— Угу, — буркнул я, успокаивая сердцебиение. — И к лотку приучен.

Судя по обстановке, она явно здесь. Но главное в безопасности. Пока в безопасности. От сердца