Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Мой взгляд остановился на Марате.

— А если они сами начнут грязь разводить? — спросил он.

— Знаешь, что больше всего раздражает человека, когда он злится и хочет получить реакцию? — уточнил я.

— Её отсутствие?

— Почти. Есть один ещё более действенный метод, — я широко улыбнулся. — Улыбайтесь, это всех раздражает.

Марат после этих слов покосился на Пашку.

— Так вот чё ты лыбишься на постоянку!

Я поймал на себе взгляд Глеба, который смотрел на меня исподлобья.

— А если Леон… — процедил он.

— Если Леон что?

— Если он полезет к Дане.

— Тогда прикроешь Даню по игре. Маркером, позиционно, — объяснил я. — Кулаки в ход пускать не стоит, даже если он начнёт провоцировать сам первым.

Глеб молчал.

— Я понятно сказал?

— Понятно, — зло буркнул он.

— Повтори.

Он ещё злее выдохнул.

— Если Леон полезет к Дане, я прикрываю Даню по правилам.

— Уже лучше. Заруби себе это на носу.

Я прекрасно понимал, что именно Глеба будут выводить из себя и провоцировать на конфликт с его давним идейным соперником. Но хотел сверить, что пацан сумеет сдержаться. Хотя будет ему, безусловно, тяжело.

В целом считал, что мне-таки удалось донести пацанам важность безэмоциональной реакции на возможные выпады. Хотя в том возрасте, в котором они пребывали, сохранять спокойствие во время провокации было крайне проблематично.

В этот момент со стороны корпуса показались несколько синих. Они шли отдельной группой, ещё сонные, но уже собранные. Чуть дальше маячил Федя в своей обычной мягкой манере, с папкой под мышкой. Выглядел Федя тоже неважнецки — и если спал ночью, то неспокойно.

Леона среди первых синих я не увидел. Значит, появится позже.

Я снова посмотрел на красных.

— Последнее, что я попрошу вас намотать на ус: сегодня наши враги не синие, а те, кто писал вам ночью, двигал списки и готовил отчёты. Синие — такие же пацаны, только сейчас стоят с другой стороны. Кто это забудет, тот поможет Кириллу.

Глеб нахмурился.

— Они сами синие футболки выбрали!

— Некоторые выбрали, — согласился я. — Но большинство пошли за тем, кто громче всех говорил. А некоторые вообще ещё ничего не поняли. Ты на поле разберёшься, кто из них за белых, кто за красных? В маске, под краской, с Леоном перед глазами?

Глеб промолчал. Значит, услышал.

Секунд пять повисела тишина.

— Всё, — я подвёл черту. — Стоим спокойно и ждём своего звёздного часа.

Параллельно отдельной кучей чуть поодаль в коридоре собирались синие. У них всё выглядело прилично, даже слишком прилично. Федя такого порядка, как был сейчас у наших соперников, не мог организовать при всём желании. Неа, здесь отчётливо чувствовалась рука Кирилла, который, безусловно, подготовился к сегодняшнему утру.

Леон появился где-то через минуту. Он шёл в своей привычной манере: подбородок чуть задран, плечи важно расправлены, руки живут своей отдельной жизнью, раскачиваясь туда-сюда. Ночной разговор не сделал его нашим. И слава богу на самом то деле. Мгновенные превращения бывают в рекламе шампуня от перхоти и у плохих методистов в отчётах.

Леон сразу увидел меня. На секунду его взгляд зацепился за мой. Потом пацан первым отвёл глаза. Ещё через мгновение заставил себя посмотреть снова. Чёрт его знает, что было у пацана в голове, но он ни секунды не раздумывал, встал в ряды к синим.

Я отлично услышал, как при появлении своего главного соперника Глеб недовольно сжал губы так, что эмаль скрипнула.

Леон встал среди синих, чуть отдельно, рядом с Федей. Новых фамилий в списках он ещё не видел. Или делал вид, но ничего — скоро у пацана появится отличный шанс сравнить наш вчерашний разговор с сегодняшней реальностью.

В конце коридора появилась Элеонора — физручка шла к нам быстрым шагом. В руках у неё была папка. Значит, списки она принесла.

— Списки, Роман Михайлович, — шепнула она.

Я взял папку, скользнул взглядом по листам и нашёл синюю группу. Четыре новые фамилии стояли ниже основного состава. Добавление было вчера поздно вечером. Формулировка-обоснование такого решения звучала так:

«Временное прикрепление к синей группе в рамках спортивно-диагностического модуля».

— Основание прикрепления? — уточнил я у физручки.

— Служебная записка Кирилла. Подпись директора тоже есть. Он в курсе и одобрил.

— Директор в курсе, значит, угу.

— Подписал вчера вечером, — заверила Элеонора. — По времени сразу после отбоя.

— Ненормированный рабочий день, понятно, — я закрыл папку, но не вернул её физручке. — Спасибо, Эля.

Элеонора наклонилась чуть ближе.

— Ты уверен, что надо поднимать это до выезда?

— Разберёмся, Эль.

Элеонора смотрела на меня пару секунд, потом закрыла папку и медленно выдохнула. По лицу было видно, что ей страшно. Помогать мне физручка была не обязана, но помогала и делала это на свой страх и риск.

— Так, попрошу минуточку внимания! — заговорила Элеонора, когда мы закончили. — Сейчас попрошу кураторов групп организованно выходить во двор. Там группы ожидает посадка в автобус.

Я на мгновение пересёкся взглядом с Федей, и мы двинули группы на выход. До посадки оставалось немного времени.

— Роман, скажи, что всё под контролем, — шепнул Федя, проходя мимо меня.

— Не боись, — подбодрил я куратора синих.

Мы вышли из корпуса. Директор стоял у крыльца с Кириллом. Рядом крутились ещё двое сотрудников, которых я до этого несколько раз видел в административной части.

Я, держа в руках папку Элеоноры, пошёл прямиком к директору. Можно было, конечно, заглянуть к Олегу Дмитриевичу в кабинет до начала сбора, но давать ему козырь в виде кабинета не особо хотелось. Кабинет — это стол, кресло, закрытая дверь и привычка начальника говорить сверху. Там разговор быстро превратился бы в «давайте соблюдать субординацию». У автобусов, почти во дворе, разговор должен получиться куда продуктивнее.

— Олег Дмитриевич, Кирилл Андреевич, — заговорил я, подходя. — Уточняющий вопрос по спискам.

Директор сразу напрягся, явно не настроенный на утренний диалог. А вот Кирилл сразу улыбнулся. У него такие вещи были отрепетированы.

— Роман Михайлович, сейчас не время, — снисходительно сказал он.

— Самое что ни на есть время, — я ответил ему такой же фальшивой улыбкой, которой он одарил меня.

Федя, стоявший рядом со своими синими, посмотрел в нашу сторону. Я не звал его заранее — не надо было. Пусть сам решает, если хочет перестать быть мебелью в чужом раскладе. И Федя решил — сначала помедлил, потом всё-таки пошёл к нам. Незаметно, по левую руку от меня выросла Элеонора. Вроде и не со мной, но готовая подключиться в любой момент.

— Роман Михайлович, давайте быстрее говорите, что вам нужно, и нам пора отъезжать, — сказал директор.

Я ничего не ответил,