Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

Кира поняла, что это такое раньше, чем ее увидела. По тому как серый комочек бежал. Он держал линию, как по рельсам, — так бегают только те, кого две недели учили бегать на свет. Фёдор Иванович бежал через зал ТТУ, как через раздевалку, потому что свет здесь был везде, и он делал ровно то, чему его выучили, бежал в самый освещенное место, не смотря на шум и гам вокруг, несмотря на восемь прожекторов, бежал в центр площадки.

А за ним через дверь вылетел темный силуэт. В воздухе. Горизонтально. Маленький, гибкий словно пантера, красно-черная майка, на спине — красная же тройка. В полете, выставив руки вперед «чашкой», выпрямив ноги в отчаянном броске… она шлёпнулась на живот, проехала полтора метра, и её сложенные ладони накрыли серый комочек ровно в тот момент, когда тот достиг угла.

— Есть! — крикнула Бергштейн паркету. Конечно же это была она. Кира моргнула, сбившись от растерянности.

Топ-топ. Хлоп. Топ…

И не было следующего удара.

Кира услышала это всем телом — как слышат, когда останавливается поезд, в котором едешь: не звук, а его отсутствие. Сотни ног не топнули. Настил не отозвался. Пауза, которая должна была длиться полторы секунды, длилась две, три — и в лишней секунде было слышно, как девчонка на паркете говорит крысе: «Куда ты, дурак, куда ты побежал, Мышь, чего ты там не видел, давай я тебя печенькой угощу… »

Марина рядом не поймала мяч. Он стукнул о пол и покатился.

Сверху, с последнего ряда, где мальчишки свесились через перила, кто-то заржал. Один. Потом второй. Свистнули. Смех пошёл по сектору сверху вниз — не волной, пятнами, — и кто-то ещё топал по инерции, но уже не вместе, и три слога рассыпались на голоса: ТЭ… тэ-у… ТЭ-ТЭ… и ничего.

Красный глазок на балконе повернулся. Кира видела это краем глаза: оператор увёл камеру с площадки на угол, на девчонку с крысой. Полторы минуты в вечернем выпуске. В будке наверху один силуэт что-то говорил в микрофон, второй смеялся, откинувшись.

В дверь вваливались остальные. Не входили — вваливались, друг за друга, с криком: «МЫШ!», «Лилька, поймала⁈», «Не выпускай!» «Синицыной его не давайте, она живодерка!» — и в проёме встала очень большая, метр девяносто, Федосеева, Валькирия, и дальше не пошла: вжалась в косяк и сказала громко, на весь зал: «Я туда не пойду, пока она его не уберет». За её спиной — двое чужих: парень с фотоаппаратом уже снимал, девушка с блокнотом держалась за грудь. Пресса.

И последним, руки в карманах, — он.

Кира посмотрела один раз, столько, чтобы сверить с кассетой. Молодой. Наглая, самоуверенная улыбка от уха до уха на тридцать два зуба. Бесит.

Бергштейн поднялась с паркета. Держала Фёдора Ивановича у груди двумя руками. Он не рвался. Сидел, шевелил носом, и она что-то ему сказала, а потом достала из кармана шорт что-то маленькое и сунула ему, и он взял двумя лапами. Ест, предатель.

— Смотри-ка у них там крыса. Откуда? С собой привезли? — вытягивает шею стоящая рядом Надя Белова.

— В самом деле. — скрещивает руки на груди капитан команды, Татьяна Сафронова, глядя на Киру в упор.

— Не больно-то они твоего Федора Ивановича испугались… — бормочет себе под нос Марина Ковалева. — Может тебе нужно было сразу крокодила в раздевалку садить?

— Ну… в таком случае у «Птичек» сейчас был бы свой ручной крокодил… — замечает Татьяна и хлопает в ладоши. — Все! Собрались! Работаем!

Глава 2

Комментаторская будочка спорткомлекса «ТТУ»

Добрый день, уважаемые телезрители и радиослушатели! Сегодня мы с вами в спорткомплексе Трамвайно-Троллейбусного Управления города-героя Ленинграда, награждённого Орденом Ленина, Орденом Октябрьской Революции, Орденом Красного Знамени… смотри-ка, венгерская награда тоже есть… Так, о чём это я? Ах, да, с вами я, Анна Воробьева, самая лучшая теле и радиоведущая нашего города на Неве, давайте зажжем! Город, который никогда не спит и все время тусит!

— Аня, ты бы поосторожнее с такими словами…

— … а еще со мной в комментаторской будочке сегодня моя подруга и мастер спорта по гандболу… слушай, Ир, а чего ты мастер спорта по гандболу? У нас же сегодня волейбол! Или ты и в волейбол играть умеешь?

— Вообще-то принципы игры, строение человеческого тела и спортивная дисциплина везде одинаковы, так что…

— Понятно. В любом случае Ирина Торобова вместе со мной будет комментировать матч, потому что Алиса Крашенинникова, заслуженный мастер спорта СССР, нападающая Ленинградского «Спартака», двукратный чемпион Европы по женскому волейболу — не смогла присутствовать на этом без сомнения увлекательном матче, и мы были вынуждены искать замену в самый последний момент… Ирочка, спасибо, что согласилась!

— Не за что. В самом деле не за что, я собиралась посетить этот матч в любом случае, а смотреть его из комментаторской будочки даже увлекательней. И я подготовилась, изучила команды… ты знаешь, что я вот уже три года как болею за наш «Спартак»?

— «Спартак» это высшая лига, Ир. Сегодня у нас матч первой лиги.

— Да? Ах, да…

— … и мы снова с вами, уважаемые телезрители и радиослушатели. Для голубых экранов матч пойдет в записи, а вот радиослушатели могут слышать нас в прямой трансляции на своих УКВ приемниках, на частоте шестьдесят шесть и три. Ленинградская Панорама! Слышите? Слышите ли вы этот шум? Там-там-тумц! Там-там-тумц! Это болельщики за нашу местную команду первой лиги, Трамвайно-Троллейбусного Управления скандируют название команды! Тэ-тэ-у! О! Это же we will, we will rock you! Фредди Меркьюри!

— Аня, не стоит в прямом эфире…

— Это город на Неве, уважаемые слушатели! Ворота в Европу, что прорубил Петр Первый, а генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев — расширил!

— Ань, ну я же тебя просила не упоминать генсека всуе… гласность гласностью, но у нас могут потом быть неприятности….

— И в красном углу ринга, то есть площадки — наши ТТУшники! Они сегодня будут играть с темной лошадкой, командой «из глубины сибирских руд», некими «Стальными Птицами»! Вот у меня тут список и тех и других. К сожалению, лично я мало кого знаю в первой лиге, да если честно вообще в волейболе, но выглядит список внушительно! Капитан команды ТТУ —