Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

Я привычно пробежался по каталогам, уверенно запустил легендарный «Лексикон», положил руки на клавиатуру и начал печатать. Печатать вслепую, всеми десятью пальцами. С той бешеной скоростью, которую я натренировал за тридцать лет бесконечной деловой переписки, составления корпоративных договоров и ночных правок перед крупными сделками.

Я смотрел прямо в экран и диктовал сам себе вслух:

— Протокол общего собрания трудового коллектива медико-санитарной части… Присутствовало: сто восемь человек. Кворум имеется… Повестка дня: создание арендного предприятия…

Маргарита Сергеевна и Алевтина замерли у меня за спиной. Для них то, что я сейчас делал, выглядело так, словно заезжий фокусник-иллюзионист прямо на их глазах доставал живого кролика из цилиндра одной левой. Причем не одного кролика, а целый десяток. Одного за другим.

— Олег… Вы где так научились-то? — потрясенным, почти благоговейным шепотом спросила главврач.

— В прошлой жизни, — честно, не отрывая взгляда от экрана, ответил я.

Обе женщины негромко рассмеялись, приняв это за удачную шутку. Я тоже чуть улыбнулся.

— Дальше. Председатель собрания — вы, Маргарита Сергеевна. Вы вели, вы объявляли голосование. Секретарь…

Я обернулся.

— Секретаря избирали?

Обе молчали.

— Кто записывал?

— Галина Петровна, — неуверенно сказала главврач. — Старшая сестра. С блокнотом ходила, пересчитывала.

— Значит, Галина Петровна и есть секретарь и счётная комиссия в одном лице, — сказал я, вбивая фамилию. — Фактически она эти функции выполняла при ста восьми свидетелях. Позовём её подписать, пока не ушла домой.

Маргарита Сергеевна кивнула и вышла в коридор. Дверь за ней прикрылась.

Мы остались вдвоём. Я продолжал печатать, Алевтина стояла у окна, глядя во двор, где ветер гонял по асфальту обрывки серых листовок.

— Олег, — сказала она, не оборачиваясь. — А какую должность вы для себя планируете?

Я перестал печатать.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы потратили на эту клинику уйму времени. Документы, буклеты, юридическая схема. Столько работы бесплатно не делают. Куда вы метите? Совет арендного предприятия? Юрист по договору? Какой кусок вы рассчитываете получить?

Вопрос был честный. И, если подумать, вполне закономерный.

— Никакой, — сказал я.

Алевтина чуть приподняла бровь.

— Я влез в это дело из благодарности, — продолжил я. — Врачи вытащили мою маму. В буквальном смысле с того света.

— Красиво, — кивнула Алевтина. — Только я в благородство на пустом месте не верю. Извините.

Я помолчал. Потом развернулся к ней, перестав печатать.

— Хорошо. Тогда есть вторая причина, более прагматичная. Мне опасно иметь к этой клинике хоть какое-то отношение. Рощин очень доходчиво мне это объяснил.

Алевтина впервые за весь день по-настоящему насторожилась. Подошла ближе.

— Он вам угрожал?

— Нет, — сказал я наконец. — Не угрожал. Ни единым словом. Но сделал так, что я эту угрозу очень хорошо прочувствовал. Поэтому чем дальше я буду держаться от клиники, тем здоровее буду.

Алевтина долго смотрела на меня. Потом сделала то, чего я от неё никак не ожидал: положила ладонь мне на плечо.

— Не переживай, — сказала она тихо, впервые перейдя на «ты». — Я сделаю так, что Рощин про тебя забудет.

Сказано это было с такой уверенностью, что я на секунду ей поверил. А потом, уже через секунду, в голове шевельнулся вопрос: как? Как она собирается сделать так, чтобы он про меня забыл?

Задать его вслух я не успел. Дверь открылась, и в кабинет вошла Маргарита Сергеевна, а за ней старшая медсестра. Алевтина убрала руку с моего плеча так естественно, будто её там никогда и не было.

— Что подписывать? — деловито спросила Галина Петровна.

— Минуту, — сказал я. — Сейчас распечатаем.

Я нажал несколько клавиш, и в углу кабинета ожил принтер.

Сначала он издал звук, от которого Маргарита Сергеевна вздрогнула. Потом заверещал на всю медсанчасть. Матричная головка с визгом носилась туда-сюда, выбивая строчку за строчкой. Галина Петровна даже бровью не повела. Видимо, за годы работы старшей медсестрой её уже ничто в этой жизни не могло удивить.

Перфорированная бумага ползла из принтера гармошкой. Я дождался, пока он затих, оторвал отпечатанное, ловко отделил края с дырочками и разложил листы на столе.

Маргарита Сергеевна взяла верхний экземпляр, надела очки и долго смотрела на ровные, чёткие строчки. Ни одна буква не скакала и не западала, ни одной помарки, ни одного следа корректора.

— Как… как вы быстро! — тихо сказала она.

Галина Петровна взяла ручку, внимательно прочла протокол от первой строчки до последней, шевеля губами на цифрах, и только потом расписалась. Аккуратно, разборчиво, с нажимом. За ней расписалась главврач. Маргарита Сергеевна достала из сейфа печать, подышала на неё и аккуратно припечатала каждый экземпляр.

Я вспомнил Макара Семёновича, старательно прорисовывающего печать шариковой ручкой, и не смог сдержать улыбки.

— Спасибо, Галина Петровна, — сказала главврач.

Старшая медсестра кивнула, сунула блокнот в карман халата и уже в дверях вдруг обернулась ко мне.

— А от вас и правда перегаром пахнет, — сообщила она. — Рассолу выпейте. Огуречного. Помогает.

И вышла.

Маргарита Сергеевна прыснула, а Алевтина снова отвернулась к окну, но я видел, как у неё дрогнули плечи.

Когда дверь закрылась, я вернулся к компьютеру и открыл второй файл — проект договора аренды. Пролистал до раздела «Обязательства сторон» и, не говоря ни слова, начал вбивать туда новый пункт:

«До передачи имущественного комплекса в аренду Арендодатель обязуется в полном объёме погасить задолженность по заработной плате перед работниками медико-санитарной части…»

Алевтина подошла и встала за моим плечом. Читала строчку за строчкой, пока они появлялись на экране.

— Хороший пункт, правильный. — тихо сказала она.

— Вы его уже озвучили при ста восьми свидетелях, — ответил я, не оборачиваясь. — Теперь его здесь просто не может не быть.

Я перешёл к следующему разделу и вдруг остановился. Пальцы зависли над клавиатурой.

— Алевтина Андреевна. А вы ведь не работник клиники.

— И что?

— Арендное предприятие создаёт трудовой коллектив. И руководство он избирает из своих. Человека со стороны директором избрать нельзя.

В кабинете стало очень тихо. Алевтина побледнела. Маргарита Сергеевна растерянно перевела взгляд с неё на меня. Я видел, как до Алевтины доходит: всё, ради чего она сегодня встала против мужа, может рассыпаться из-за одной строчки, о которой она даже не подумала. Ну и я в этой дикой суете о нем забыл.

Я побарабанил