Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино
И все же злость на ректора никуда не делась, она сидела внутри холодным твердым комком. Но у меня появилось дело: доехать, пройти отбор и попасть в финал. А там посмотрим, кому университет захочет приписать мой результат.
Вернувшись в общагу, я позвонил Глебу из комнаты, пока Кан был на тренировке.
— Это я. Слушай, по поводу показа читалки. Сейчас был у ректора, университет отказал окончательно, бумага подписана. Так что в Питер я поеду сам, через отбор, других вариантов не осталось. И на показ к Немову двадцать пятого не попаду.
— Понял… — ответил он, и голос у него был чужой. — Значит, двадцать пятого ты точно будешь в Питере.
— Точно, Глеб. И еще одно: нам с тобой надо поговорить, только не по телефону. Сегодня вечером я буду у Ланских, вернусь поздно. Дождешься меня или тебе удобнее пересечься завтра с утра?
— Дождусь, — сказал он. — Приходи, когда вернешься, я все равно с прототипом сижу, мне не до сна.
Вот же паразит, как он «тонко» ввернул шпильку, вот он мол какой молодец, сидит с нашим общим проектом, ночей не спит, качая колыбель, а я такой-сякой то по олимпиадам шляюсь, то по светским раутам. Злиться на него было глупо, что с пацана взять, но еще одну зарубку на память я сделал.
Закончив с Глебом, я набрал Марину Абдуллину из студсовета.
— Марин, привет, это Рома. У тебя собрание этажа уже начинается?
— Начинается, — ответила она, и я услышал, как за ее спиной гремят стульями. — Ты придешь?
— Не получится, дела. Но говорить про Корфа можешь открыто. Вчера он сам отдал переписку в участке и подписал объяснение.
— Хорошо. А газету ты уже видел? Денис принес.
— Сегодня еще не успел. Напечатали опровержение?
— Ага, прям на первой полосе. И заголовок хороший: «Роман Гончаров стал жертвой подставы». Сейчас прочту. Подожди, включу громкую связь, ребята тоже послушают.
В коммуникаторе зашуршала бумага.
— Ребята, потише! Гончаров на связи. Начнем с газеты, которую в четверг все так охотно обсуждали.
Стульями греметь перестали, и Марина начала читать:
— «От редакции. В номере от 13 ноября в заметке “Другая сторона Романа Гончарова” отдел светской хроники допустил ошибку. Опубликованные снимки подлинные, однако их истолкование не соответствует действительности».
Этот текст я уже слышал в кабинете Руднева. Но дальше появилась обещанная им фамилия:
— «Заказ постановочного поцелуя признал при свидетелях Феликс Корф. По заявлению участницы событий, поцелуй был заранее организован за плату и без ведома Романа Гончарова. На кадрах видно, что Гончаров, которого опоили седативным веществом, спит и в происходящем не участвует. Причастность к отравлению Корф отрицает».
— Вот это надо возле его двери повесить! — раздался голос Дениса.
— Дай дочитать, — остановила его Марина.
Она прочла про медицинское заключение и подтвержденную охранником самооборону у входа в клуб, а последние строки произнесла особенно отчетливо:
— «Упоминание Нины Ланской в подписи к снимку не имело оснований. Редакция отзывает прежние оценки поведения Романа Гончарова и приносит извинения ему и Нине Ланской за недостоверную публикацию».
Я сидел с коммуникатором в руке и улыбался. Особенно приятно было слышать собственную фамилию рядом со словом «извинения». Добился-таки.
Ну вот. Феликс хотел, чтобы после той фотографии обо мне заговорила вся общага. Теперь заговорят о нем самом. Причем прочтут это в той самой газете, на которую он рассчитывал.
— Спасибо, Марин.
— Иди по своим делам, Ром, не переживай.
Из общаги я вышел с запасом, потому что опаздывать к Ланским сегодня было нельзя.
Коммуникатор зажужжал уже в метро: «Список отправлен в оргкомитет. Вас в нем нет. Крылов». Я убрал коммуникатор в карман, сейчас мне было не до того. Впереди ждал разговор, от которого зависело больше, чем от этого списка.
***
Придя к назначенному времени к дому Ланских, я задержался ненадолго перед знакомой калиткой, ведущей в огороженный двор элитного жилого комплекса, и запросил у системы статус задания.
Задание: добиться прекращения давления Владислава Воронцова из-за ваших отношений с Ниной Ланской.
Условие: требования прекратить отношения должны быть отозваны, а действия по принуждению прекращены.
Срок выполнения: до 23:59 20.12.2003.
Невыполнение принятого задания в установленный срок: постоянное отчуждение собственного навыка игры на гитаре.
Значит, мне нужно, чтобы Влад сам, вслух, отозвал свое требование и остановил тех, кого на нас посылал. Брачная претензия его отца системе была безразлична. А вот мне — нет. И последняя строчка напоминала, что ставка в этом разговоре есть и у меня.
Охранника в будке, видимо, предупредили, к тому же он узнал меня и открыл калитку, а наверху уже нетерпеливо ждала Нина. В домашнем свитере, с волосами, стянутыми в хвост, она была собранной, как перед экзаменом, и мне захотелось обнять ее прямо в прихожей.
— Мама на дежурстве до утра, — сказала она, пока отец вешал мою куртку. — Папа нарочно назначил встречу на сегодня, чтобы поговорить без нее.
Александр Сергеевич пожал мне руку и провел в гостиную, где стол был отодвинут от стены, а вокруг него стояли пять стульев. Один, во главе, занял он сам.
— Садитесь рядом с Ниной, Роман, — сказал он. — Говорить будет она. Вы поддержите, когда понадобится. Спрашивать буду я сам.
Воронцовы явились вовремя, минута в минуту. Михаил Андреевич вошел первым, пожал руку хозяину, а мне лишь коротко кивнул, как тогда