Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

— Тогда я остаюсь, — уверенно заявил тот.

— Хорошо тебе, Вивино, — проворчал кечуа, старший среди пятёрки. — Тебя дома ничего не держит. А вот я должен вернуться. У меня сердце не на месте.

Солано кивнул с пониманием и оглядел остальных, которые колебались и искоса, с завистью, поглядывали на Вивино. Наконец один из самых молодых произнёс:

— Я бы остался. Если вы сможете уговорить сеньора Коутиньо отдать свою дочь мне в жёны.

— Ты хочешь, чтобы я стал сватом? — удивился Солано.

— Ну вам-то он точно не откажет, — парень развёл руками. — А если я женюсь, то точно уже из Белена никуда не уеду. Обещаю.

— Хм… А твоя избранница к тебе благосклонна?

Судя по ухмылкам и даже беззвучному смеху остальных, отношения этой пары были предметом обсуждений.

— Она во мне души не чает! — гордо заявил кечуа.

— Ну что же. Я подумаю.

Всё это время Верми сидел с каменным лицом, явно имитируя невозмутимость, приличествующую настоящим джентльменам. Дон Симон переводил для него на португальский некоторые реплики, и Верми периодически кивал в благодарность.

Когда с кечуа всё стало понятно и больше желающих остаться не нашлось, Солано повернулся к индейцу и перешел на португальский.

— Хуан. Ты большой молодец. Дон Симон хвалит тебя, и я вижу, что ты действительно много уже достиг. Я надеюсь, что ты станешь главным и лучшим его помощником. Рано или поздно наши торговые экспедиции доберутся и до твоих родных мест, и тогда ты сможешь своим соплеменникам показать свой успех.

Верми мечтательно заулыбался, забыв про высокомерную маску джентльмена. Очевидно, что такой визит на родные болота стал бы его личным триумфом.

* * *

С Коттоном договориться удалось легко. Он и сам капитанские премудрости осваивал не в академиях, а непосредственно на палубе, начиная свой карьерный рост с обычного палубного матроса. Но даром он это делать отказался, и после непродолжительного торга сошлись на гонораре в пятьсот долларов, когда Вивино докажет свою состоятельность в качестве капитана.

А вот с сватовством было сложнее.

Сеньор Коутиньо оказался владельцем скобяной лавки неподалёку от порта — не богачом, конечно, чего Солано изначально опасался. Но тем не менее перуанский жених явно не проходил в глазах бразильца имущественный ценз. Значит, придётся поработать языком и поднять молодому Касимиро Уаману статус в глазах потенциального тестя.

Коутиньо встретил Солано и Симона на веранде своего дома после сиесты. Причины визита он не знал и был заинтригован.

Кофе подали немедленно, и первые четверть часа ушли на разговор о, казалось бы, посторонних вещах — грузообороте порта, его перспективах — ни слова о сватовстве.

— Жаль только, что до Боливии и Перу прямого пути по рекам нет, — произнёс Солано после небольшого монолога о перспективах пароходного сообщения по Амазонии. — Пороги на Мадейре не дадут выйти в Гуапоре и Мадре-де-Дьос. А я очень рассчитываю на огромный поток грузов оттуда в Белен.

— Да, — кивнул хозяин дома. — Это проблема. Я слышал о том, какие трудности были при строительстве крепости Принсипе-да-Бейра. На мулах всё нужное тащили почти двести миль.

— Ну это вверх по течению, — поправил Симон. — Вниз-то можно перегружать лодки и перетаскивать их через пороги. Там мулы не нужны.

— Это если вниз, и то только по порогам. А там есть ещё два серьёзных водопада. Вверх уже так не подняться, — заметил Солано. — Мне понадобится кто-то, кто сможет взять на себя сначала постоянный караванный путь в обход порогов, а позднее станет партнёром в строительстве там железной дороги (1).

На Солано с изумлением уставились оба — и хозяин дома, и Симон.

— Не удивляйтесь. Рано или поздно строить её придётся. Прогресс не стоит на месте, и скоро небольшие железные дороги будут вполне по средствам таким компаниям, какая создаётся на ваших глазах.

— Охотно верю. Но пока не понимаю, как с этим связан ваш визит, — решил наконец поторопить объяснения сеньор Коутиньо.

Солано понимающе кивнул и изобразил невербальными сигналами тела: «я искренен».

— Мы с доном Симоном планируем на караванный участок поставить нашего сотрудника из Перу — юного Касимиро Уамана. Для начала он будет организовывать гужевой путь, а позже станет во главе железнодорожного строительства как управляющий. Если, конечно, оправдает наши надежды. И нам с партнёром хотелось бы, чтобы вы по-родственному поддержали молодого человека.

У Коутиньо начали подниматься брови от удивления и тени понимания.

— Мы просим оказать ему честь и отдать ему в жёны вашу дочь. Под вашим семейным присмотром и при нашей к ним благосклонности у этой пары всё в жизни будет хорошо. Со своей стороны мы гарантируем свадебный подарок — обставленный дом здесь, в Белене. Надеюсь, вы не откажете нашему перспективному сотруднику в личном счастье?

Коутиньо рассмеялся.

— Вот ведь наглец. Не знал, что он такие знакомства водит. Удивлён. Ну что же, давайте обсудим это…

В итоге долгих переговоров, сопровождавшихся потреблением изрядного количества алкоголя и кофе и окончившихся глубоко за полночь, стороны пришли к договорённости. И на следующий день Солано покинул Белен, прихватив троицу кечуа и кучу сувениров.

1) Железная дорога Мадейра — Маморе (порт. Estrada de Ferro Madeira-Mamoré). Её также называли «Железная дорога дьявола» (Ferrovia do Diabo), поскольку во время строительства (1907–1912) погибло несколько тысяч рабочих от малярии, жёлтой лихорадки и других тропических болезней. Дорога связывала города Порту-Велью и Гуажара-Мирин в бразильском штате Рондония, огибая систему порогов на реках Мадейра и Маморе. Была заброшена в 1972 году после постройки Трансамазонской магистрали.

В Рио Солано ждала грустная труппа и растерянный Морле.

Он всё сделал идеально. Большой театр Сан-Педру-де-Алкантара оказался недоступен для выступления, но был заключён договор с маленьким театром Сан-Франсиску. Аренда была уплачена вперёд, реклама отпечатана, расклеена и опубликована в местной периодике.

Найти хорошего конферансье помог посол США Уильям Хантер. Он же помог и с мелкими организационными вопросами. И всё было отлично. Премьера состоялась 11 мая. Публикой она была встречена с полным восторгом и прошла без единой помарки. А на следующий день пришли люди шефа полиции Эузебиу де Кейроша и официально