Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Обет, который он нарушил.

Улыбка расплылась по его лицу. А следом последовал тяжелый вздох.

Игорь Васильевич поручил ему создать заведение для обучения русских воинскому искусству. Конкретно как это сделать сказано не было, и Франсуа всю дорогу до Москвы обдумывал, а что он может. Работая в тандеме с Григорием, по идее, можно было бы добыть денег. Но! И тандема не вышло и денег не нашлось. Бывший подьячий был завален работой. Они встретились ровно один раз, обсудили, тот кивнул, сказал что как только, так сразу, но чтобы не ждал быстрого результата. А про финансирование. Ответом было, что казна идет на войско. Если тратить ее на организацию чего-то, то на войско может не хватить, и тогда смысла в организации как бы нет.

В целом логично

Француз пытался навести контакты, говорил с разными важными людьми. И кое-какие результаты имелись. Договоренности, приглашения. Даже вроде бы место в кремле удалось найти. Но пока что все это походило не на обучение будущих полковников премудрости тактики и ратному делу, а на продолжение работы, которую он вел все лето. Самая база, азы, теория и муштра. Часть московского гарнизона, часть совсем юных боярских и дворянских детей.

Ну а в свободное время он писал трактат. Решился и формировал свои знания. В помощь ему был выдан писарь, знающий кое-как французскую речь. И они вдвоем днем, в самую жару до и после полудня, пытались найти общий язык, учить друг друга языкам и работать.

Выходило неплохо, но медленно.

А сегодня у Франсуа был важный день. Важный потому что к обеду к нему напросился человек важный и в Москве известный, Шереметев. Федор Иванович, тот что встречал Игоря в Москве, противостоял в какой-то мере ему, но на бранном поле доказал верность и кровь пролил за своего будущего царя.

Наконец-то боярин явился. Рука его все еще покоилась на подвесе, прибыл он в карете, именуемой здесь колымагой, в сопровождении нескольких человек. Добрался по уже известным коридорам и переходам.

— Здравствуй Франсуа, рад видеть. — Проговорил он с улыбкой.

Но француз сразу отметил, что-то тревожило этого человека. И прибыл он не потому, или не только потому, что Франсуа давно искал с ним встречи Крылось здесь что-то еще более личное, неприятное.

— Здравствуй, боярин. — Француз уже почти что освоил язык и говорил хоть и с ощутимым гнусавым акцентом, но почти без запинаний и воспоминания тех или иных слов. — Как твое здоровье?

— С божией помощью. Только с ней, молитвами и трудами лекаря Войского, иду на поправку.

— Садись. О делах говорить будем.

Слуги начали накрывать на стол. Скромно, но как здесь принято говорить, чем богаты.

— Сложилось все и наконец-то поговорить мы можем. — Выдал Франсуа. — Я твоего внимания давно ищу. По двум делам.

— Ох, Франсуа, время — то до дел недоброе нашлось. — Проговорил, косясь на слуг, пришедший. — Тоже говорить с тобой хочу. Вот и припомнил, что звал. А сам я. Знаешь, устал уже лежать. Да ходить медленно. Просит рука саблю. — Улыбка расплылась на его лице. — Саблю и на коня, и бить врага.

Что-то в этих словах было не то. Какой-то недобрый подтекст накладывался боярином.

— Ты мой гость. — Выдал француз. — Давай тогда вначале о твоей заботе.

— Нет уж. — Слишком быстро как-то ответил боярин. Он явно нервничал. — Давай ты мне о своих делах расскажешь, а я уж потом. Потом свои мысли изложу.

Дальше они предались кушаньям, принесенным слугами. Тех никого в покое не было. Франсуа заговорил спокойно о делах своих.

— Федор Иванович. Ты человек в Москве известный. Пожалуй один из десятка самых близких к трону бояр. — Глаза француза подмечали, что как только о троне и месте речь зашла, сразу напрягся еще сильнее собеседник его знатный. — Так вот. Дел у меня к тебе как и говорил, да. И признаюсь, вряд ли кто еще мне с ними поможет.

— А что Григорий? — Слишком как-то быстро задал вопрос боярин.

— Да что? Весь в работе, в делах. — Пожал плечами француз, отрезая кусок от исходящей жаром дичи. — А мне Игорь Васильевич, государь наш, поручил что-то с обучением решать. Как-то организовать школу, заведение где науке военной буду я, а потом и другие, обучать будущих полковников, сотников и прочий воинский люд, коли надо.

— Дело доброе. — Ответил быстро Шереметев. — Только это же деньги. А война. Война она, брат француз, их жрет как огонь сухие поленья.

— Это да. Но что же делать мне?

— А что? Делай что можешь. Слушал, ты уже кое-что организовал. С гарнизоном кремля работаешь.

— Да мало. Мало. Игорь — то большего ждал.

Повисла тишина. Боярин отправил несколько кусков птицы в рот, прожевал. Затем перешел к соленьям. Но после выдал:

— Франсуа. Игорь человек мудрый. Я понимаю, что он хочет. Но он поймет. Такое дело не сразу делается. Я с Войским говорю. Заходит он ко мне. И тоже ворчит. Тоже денег нет, помещения нет. Людей нет и… Люди к этой науке недобро относятся. Все эти изменения. — Мотнул головой боярин. — На поле боя — то врага бить, это одно, а традиции наши нарушать, иное. Не доброе это дело. — Он осекся и быстро поправился. — Говорят так, некоторые, Франсуа. Говорят и… Опасения растут. Ведь Игоря — то нет, а мы есть.

Француз глянул в глаза боярину и понял, вот в чем кроется подвох и корень опасений того. Перемены. В бою этот человек был яростен и зол. Сражался отважно. Но как дело дошло до понимания изменений в стране, стал опасаться за свое место. Франсуа не знал и не думал о таких вещах. Ему была поставлена задача он и хотел ее решить. Но, перемены скорее всего, многими будут восприняты плохо. И этот боярин за них или против них?

Друг ты или враг? — Франсуа де Рекмонт пока не нашел ответа на этот вопрос, но некую пометку у себя в голове оставил.

— Все понимаю. Вот и Григорий, Григорий пока помочь не может.

Вновь повисла тишина и французу она совершенно не понравилась.

— Григорий. — После долгой паузы, вздохнув совершенно раздраженно проговорил боярин. — Григорий человек Игоря, тут спору нет. Но…– Он пожевал губами, и это было