Путь Наставника - Игорь Ан

«Стой! — сказал я себе. — Не отключайся. Не падай».

Гриша рядом всё ещё держался, но я слышал, как тяжело он пыхтит и поскуливает. Его били меньше — он был мельче меня и, видимо, казался не такой сильной угрозой. Но каждый удар, который приходился на него, отзывался во мне глухой, ноющей болью. Не физической — какой-то другой, фантомной.

Я сблизился с одним из нападающих — тем бугаём, который бил Гришу. Чуть согнулся, сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он не ожидал — я видел это по глазам. Вместо того чтобы отступать, я полез вперёд, нырнул под руку и провёл шикарный ситуй — прямой удар коленом. Попал чётко — в пах. Грязно, но эффективно.

Удар был точным и жёстким. Я вложил в него всю силу, какую могло дать это тощее, слабое тело. Парень даже не охнул, молча согнулся пополам и начал оседать на землю, схватившись за промежность.

Минус два!

— Вырубай их! — крикнули сзади. — Чтоб не встали!

Орал третий — тот, что с дубиной. До этого момента он не пускал своё оружие в ход, окучивая нас короткими пинками. А сейчас замахивался для удара. Деревяшка была толстой, тяжёлой — такой удар мог легко вырубить, если не убить.

Я рванул вперёд, на автомате делая то, чему учил других. Бросок с захватом руки, сбивание с ног. Он не ожидал такой прыти от тощего парня в лохмотьях — потерял равновесие, полетел на землю, распластавшись на спине и кажется знатно приложился башкой о камень. Я приземлился сверху. Вдавив предусмотрительно согнутое колено в мягкий живот. Мышцы противника сами решили, как поступить и сложили тело пополам. На противоходе я врезал лбом врагу в переносицу. Брызнула горячая кровь. Дубина выпала из мгновенно расслабившейся ладони. Я попытался схватить её, но не успел — кто-то сзади ударил меня по голове.

Свет померк. На мгновение я таки вырубился. Очнувшись, я почувствовал, как жижа заливает рот, нос и глаза. Чёрт — мордой в грязь! Отвратительно! Сверху сыпались удары — по спине, по ногам, по рукам, которыми я пытался прикрыть голову.

«Вот же черти», — только и успело мелькнуть в голове.

Боль была везде. Я не мог понять, где чьи руки, где чьи ноги, где земля, где небо. Только грязь, только запах крови и отхожих вод, только глухие удары, которые становились всё тише, словно я проваливался в глубокий, тёмный колодец.

А потом неожиданно всё стихло.

Я лежал, не в силах пошевелиться. Грязь застывала на лице, превращаясь в корку. Где-то рядом кто-то кряхтел, тяжело дышал, зло ругался сквозь зубы. Я слышал стоны и тихий плач. С трудом приподняв голову, я посмотрел по сторонам.

Первый, которого я ударил по шее, сидел на корточках, растирая горло, хрипло, со свистом втягивая воздух. Он с ненавистью пялился на меня. Второй — бугай с руками-брёвнами, которого я вырубил ударом в пах, лежал на боку, скрючившись, и тихо ныл. Третий — с дубиной и знатно расквашенной физиономией — пытался встать, но ноги не слушались, и он снова плюхнулся в грязь.

А четвёртый — пиджак — стоял надо мной, сжимая и разжимая кулаки, словно о чём-то раздумывая.

Похоже, это он остановил драку. Подал сигнал или просто прикрикнул на своих. Но я добился чего хотел — бить нас перестали.

Пиджак подошёл вплотную. Сейчас я видел только его обувь — стоптанные, грязные ботинки с облезшими носами. Пиджак остановился прямо перед моим лицом, присел.

— Ни хрена себе, — сказал он. — Огрызаетесь. Не на своей территории. И моих пацанов повалили.

Я молчал. Говорить было практически невозможно — грязь во рту, язык распух, губы разбиты, мир вокруг плыл. Похоже, по голове мне всё же прилетело.

Дубина, наконец, поднялся, подошёл к пиджаку, занёс ногу, чтобы ударить меня ещё раз.

— Стой, — пиджак остановил его не оборачиваясь. — Не надо.

Дубина опустил ногу, но не ушёл. Я чувствовал его взгляд — злой, униженный, жаждущий мести.

Пиджак склонился ещё ниже. Теперь я видел его глаза — тёмные, цепкие, с каким-то странным выражением любопытства.

— Походу, не со страху ты это делал, — усмехнулся пиджак, — Кто ты, мать твою, такой? Как троих вырубил? Откуда приёмы такие?

Я с трудом приподнялся на локтях, сплюнул грязь.

— Никто, — сказал я. Голос хрипел, слова выходили с трудом. — Как и все. Просто пацан.

Пиджак снова усмехнулся оценивающе.

— Нормально принимаешь удар для «просто пацана», умеешь держать. И бьёшь серьёзно. Откуда такое знаешь?

Я молчал. Что я мог сказать? Что я тренер по ушу из другого мира, который умер и переродился в теле беспризорника? Не его это дело с моими делами разбираться!

— Котельский, — произнёс пиджак, словно пробуя слово на вкус. — А у котельских только Кость и Бивень что-то могут показать. Так откуда ты такой взялся?

Я не ответил. Пиджак смотрел на меня, ждал.

— Как звать? — спросил он наконец, видимо, решив, что ответа не будет.

— Огрызок.

Пиджак нахмурился. Похоже, пытался вспомнить имя.

— Огрызок? — переспросил он. — Не, не слышал о таком. Ты чё, новенький?

Я хотел ответить, но не успел. Рядом завозился Гриша. Он лежал на боку, лицо в крови, но глаза уже открыты, взгляд осмысленный. Он с трудом приподнялся, опираясь на руку, и прохрипел:

— Его зовут Глеб! Не Огрызок!

Я повернул голову и удивлённо посмотрел на Гришу. Он сжал зубы — видимо, от боли, но взгляд его был твёрдым. Он не отводил глаз от пиджака. Чёрт, с Гришей что-то происходило. Он явно не просто так назвал моё имя. Похоже, это значило гораздо больше, чем просто ответ. Названное имя было похоже на вызов.

«Глеб», — мысленно повторил я. Значит, так звали того, чьё тело я теперь занимал. Огрызок — уличная кличка. А настоящее имя — Глеб. Что ж, запомним.

Пиджак перевёл взгляд с меня на Гришу, потом снова на меня.

— Глеб, значит, — хмыкнул он, помолчал, внимательно разглядывая меня. — Ладно, Глеб. Вопрос у меня к тебе. Что мне с вами сделать?

Я лежал в грязи, чувствуя, как болит каждая клеточка тела. Одно ухо заложило, во рту был привкус грязи и крови. Я провёл языком по зубам. Парочка, кажется, шаталась.

Гриша рядом едва дышал, но держался, всё так же упрямо смотрел на пиджака. А тот ждал моего ответа. Серьёзно глядел на меня и ждал, что я ему скажу.

— Отпусти, — произнёс я. — Зачем нам война между уличными? Мы все в одной лодке плаваем. Для чего друг друга бить? Нужно думать, как вместе выживать,