Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

За дверью послышался приглушенный стон Макара и яростный, убеждающий шепот Раисы. Буквально через минуту они вернулись уже вдвоем. Раиса дышала тяжело, но в глазах ее горел священный огонь легкой наживы.

— Мы согласны, — хрипло, как перед расстрелом, выдохнул Макар.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши, мгновенно переходя в рабочий режим. — Тогда вам срочно надо что-то делать с печатью. Дышать на нее больше не вариант — нам сегодня десять комплектов штамповать, у вас легких не хватит.

В кабинете мгновенно началась кутерьма. Раиса, скинув с себя всю провинциальную леность, метнулась к шкафу, погремела там какими-то банками и торжественно извлекла на свет стеклянный флакон фиолетовых чернил «Радуга». Она щедро залила пересохшую подушечку, так что чернила чуть не потекли через край.

Макар, кряхтя и высунув язык, принялся методично лупить реанимированной печатью по формам регистрации, которые я тоже, как заботливая мамаша, приготовил и распечатал заранее.

Шлеп! Шлеп! Шлеп! Синие кругляши с гербом РСФСР ложились на белоснежную бумагу кривовато, с подтеками, но это были абсолютно легальные, официальные оттиски государственного органа. Рощин со своими связями в тульской администрации мог теперь идти лесом. Мы пробили его блокаду.

— И еще один момент, — деловито заметил я, собирая проштампованные свидетельства и уставы в аккуратную стопку. — Вам теперь по закону надо вести специальный журнал регистрации субъектов предпринимательской деятельности. Прошнурованный, пронумерованный и скрепленный печатью. Для отчетности.

— Я сама! — Раиса с горящими глазами выхватила из ящика стола толстую общую тетрадь в дерматиновой обложке. — Я сама всё буду вести! И шнуровать, и нумеровать! Вы только привозите, Олег… э-э…

— Борисович, — подсказал я.

— Олег Борисович! Вы только привозите! Мы вас не подведем!

— Документы вам будет привозить Анатолий, — я указал на Толика. Тот с достоинством кивнул, всем своим видом изображая серьезного корпоративного представителя.

Затем я отсчитал оговоренную сумму и выложил веер купюр прямо на стол перед Макаром Семёновичем. Глава администрации при виде такого количества наличности снова впал в глубокий ступор, гипнотизируя деньги взглядом. Но пауза длилась недолго — купюры ловко сгребла со стола Раиса.

— Ой, дай вам Бог здоровья, Олег Борисович! И вам, Анатолий! — затараторила помощница, торопливо пряча добычу. — Вы даже не сомневайтесь, мы всё в лучшем виде оформим! Журнал я прямо сегодня расчерчу, как положено! И прошнурую, и сургучом капну! Приезжайте, мы завсегда вам будем рады!

Мы с Толиком встали.

— Спасибо за оперативность. До свидания, — я вежливо попрощался и уже направился к двери.

Но тут Макар Семёнович наконец-то очухался, мотнул головой, словно сбрасывая наваждение:

— Погодите-ка. Наш договор скрепить надо.

Я обернулся в легком недоумении.

— Да вроде все печати уже проставлены…

— Я не про печати, — Макар посмотрел на меня с укоризной. — Я про то, что вспрыснуть это дело надо. По обычаю.

— Вспрыснуть? — переспросил я.

— Ну да, порядок такой, — подтвердила Раиса, поправляя прическу. — Первую крупную сделку не обмыть — фарта не видать. Примета верная.

Макар, не дожидаясь нашего ответа, отдал распоряжение:

— Рая, давай, беги в магазин. Возьми беленькой пару пузырей, ну и на закусь сообрази что-нибудь по-быстрому.

И тут Толик, который за все время этих напряженных переговоров не проронил ни единого слова, вдруг ожил. Он гордо расправил плечи и, сияя улыбкой победителя, заявил:

— Не надо никуда бегать! Я сейчас.

Толик пулей вылетел на улицу и буквально через пару минут вернулся, гордо неся перед собой внушительный ящик. Поверх позвякивающего стекла покоился благоухающий целлофановый пакет с сушеной воблой.

— Вот! — сияя, как начищенный пятак, провозгласил Толик. — Это как раз на «отметить»!

Макар Семёнович с недоверием присмотрелся к незнакомым бутылкам. Горлышки каждой из них были щедро обернуты блестящей золотой фольгой, что вводило главу администрации в легкий диссонанс.

— Это… это шампанское? — с робкой надеждой в голосе спросила Раиса.

— Нет, вы чо? — Толик занялся просветительской работой. — Какое шампанское? Это пиво — «Золотой фазан»! Настоящая Чехословакия! Такое раньше только для сотрудников Внешпосылторга и Совмина положено было! Эксклюзив.

— Да ладно⁈ — ахнула помощница, округлив глаза. Для провинциального Ферзиково слова «Внешпосылторг» и «Совмин» звучали как магические заклинания из совершенно другой, недосягаемой для них вселенной.

Толик с торжественным стуком водрузил тяжелый ящик прямо на казенный стол, бесцеремонно потеснив стопку только что проштампованных уставов. Запах астраханской воблы смешался в кабинете с ароматами герани и свежих чернил.

— А вы попробуйте! — предложил Толян.

Глава администрации с нескрываемым любопытством взял пузатую бутылку пива, покрутил ее в своих ручищах и посмотрел на свет, любуясь игрой солнца на золотистой фольге. Одобрительно хмыкнув, он отставил «Фазана» в сторону, подошел к своему железному сейфу и вытащил из его недр внушительную стеклянную бутыль с длинным горлышком. Заткнута она была весьма необычно — плотной пробкой из свернутого куска обычного картона. Внутри плескалась какая-то мутная жижа.

Я внутренне напрягся. В принципе, после успешной сделки выпить бутылочку легкого пива я был совершенно не против, но этот сельский натур-продукт меня насторожил.

— А что это там у вас? — осторожно поинтересовался я.

Макар Семёнович с любовью взболтал белесую жидкость, которая оставила на стекле густые маслянистые разводы:

— А это — на запивку!

Мои худшие подозрения окончательно укрепились после того, как Раиса деловито выставила на стол три граненых стакана, предварительно подышав на них и протерев какой-то сомнительной серой тряпицей. Видимо, благоразумная помощница решила от участия в распитии ферзиковского зелья воздержаться.

— Вы тут пока располагайтесь, мальчики, а я мигом! — всплеснула руками Раиса и пулей метнулась куда-то.

Вернулась она буквально через минуту, торжественно неся перед собой потемневшую от времени деревянную разделочную доску. От одного вида того, что на ней лежало, у нас с Толиком мгновенно свело желудки от голода. Закуска была простецкой, но выглядела так, что в лучших ресторанах удавились бы от зависти.

На доске горкой громоздились толстые, ноздреватые ломти черного хлеба. Рядом зеленел пучок молодого лука. И венец этого великолепия — щедро нарезанные куски домашнего копченого сала с красивой, толстой мясной прослойкой. От него на весь кабинет поплыл такой умопомрачительный аромат дымка и чеснока, что даже хваленая толиковская вобла как-то сразу померкла и отошла на второй план.

Пока Толик со скрежетом открывал пиво, ловко