Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

— Вы действительно верите, что это сработает? — тихо спросил де ла Калье.

Пабло долго смотрел на карту.

— Знаете, дон Эрнандо, в той жизни… — он осекся, поправился, — в прошлом десятилетии я видел, как из-за земли гибли целые деревни. Левые партизаны отбирали участки у помещиков и тут же теряли их из-за отсутствия организации. Правые военизированные группы сгоняли крестьян с насиженных мест, чтобы расширить свои латифундии. А государство… государство стояло в стороне и пожимало плечами, даже когда левые стреляли в правых, а правые — в левых и конца краю этому не было. А я не хочу быть президентом такого государства.

Пабло встал и подошёл к окну. Отличный солнечный день — и пара облаков на небе, похожих на крест. Или на плюсик. Эскобар решил, что будет считать это хорошим знаком.

Де ла Калье молчал, переваривая услышанное.

— Это самая амбициозная аграрная реформа в истории Латинской Америки со времён…Честно говоря, даже не знаю кого, — наконец произнёс он. — Никто не заходил так далеко и, как вы понимаете, вопрос не в деньгах. Вопрос в том, потерпит ли всё это элита. И что, если всё-таки нет? Если начнётся саботаж, забастовки латифундистов, отток капиталов? Убийства, в конце концов? И вы не боитесь, что США воспримут это как социалистическую реформу?

— Нет, я проговаривал это с людьми президента Кеннеди. Решение им кажется вполне себе реализуемым…хотя просто, конечно, не будет.

Де ла Калье медленно кивнул. Он был опытным экономистом и понимал, что в этой схеме масса рисков: коррупция, неэффективность, просчёты в планировании… Но была в ней и железная логика, и — что важнее — воля исполнителя.

— Я подготовлю детальный меморандум с дорожной картой и расчётами, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Потребуется не менее года на одну только кадастровую инвентаризацию.

— Год у вас есть, — ответил Пабло, протягивая руку. — Но не больше. Земля не ждёт. Тем более, что мы вполне можем начинать второй шаг не дожидаясь полного кадастра.

Они пожали руки. Уже у двери де ла Калье обернулся:

— Президентэ… а если процесс взломают? Экспертов, оценщиков, кадастровых инженеров?

Эскобар улыбнулся своей фирменной холодной улыбкой:

— Там, где появляются мои земли, появляются и мои инспекторы. Вы их знаете. Их трудно подкупить. Они… очень преданы идее.

Де ла Калье сглотнул, коротко кивнул и вышел.

Пабло остался один, вернулся к дивану и долил в себе остывающего кофе. Опустошил чашку в пару глотков и прошел к компьютеру, чувствуя как кофеин «добавляет бодрости».

Реформа была безумной, дорогой, почти невозможной. Но именно такие реформы меняли историю. А он не за тем прорывался сквозь смерти и войны, чтобы довольствоваться малым.

Ещё одним последствием довольно сильных отклонений новой исторической линии от оригинального варианта стал конфликт, который должен был случится лишь через девять лет.

Эквадор и Перу, две не самые важные страны на мировой арене, десятилетиями, если не столетиями — вот прямо с момента обретения независимости в девятнадцатом веке — спорили насчет границ друг друга в регионах, расположенных между бассейнами Амазонки и Андами.

О причинах можно долго рассказывать: о Великой Колумбии Боливара, о распаде этого государства, о создании из осколков Эквадора и территориальных вопросах, возникших из-за всего этого. Насколько это было важно? Ну, для двух этих стран — очень. Для всех окружающих — не особо.

Собственно, история их конфликта была очень длинной, со своими злодеями, героями и всей полагающейся подобным вещам обвязкой. Последний раз их неспособность договориться привела к конфликту, громогласно названному «войной Пакиша», хотя войной он, конечно, не являлся, а был классическим пограничным инцидентом. Погибло тогда меньше тридцати человек (12 со стороны Перу, 16 — со стороны Эквадора), и понятным образом, ничего эта стычка не добилась, кроме пары десятков семей, убитых горем.

Выигравшими тот инцидент можно считать перуанцев: эквадорские солдаты, оказавшиеся на территории Перу были разгромлены, контратака не удалась… В оригинальной ветке истории, следующий раз стороны решили набить друг другу морды уже в девяносто пятом…

Но здесь, пролоббировавший создание БЭС Эскобар не ожидал последствий. В страны содружества потекли инвестиции — чего там говорить, сам Пабло совершенно не стеснялся вкладывать сотни миллионов, миллиарды долларов. И на горизонте нескольких лет это неплохо так подкинуло налогов эквадорскому правительству — и, косвенно, эквадорским воякам.

И понятным, в общем-то, образом, это привело к гораздо более агрессивному поведению. Сначала Эквадора — а вслед за ним и Перу.

Все пошло наперекосяк четвертого сентября восемьдесят шестого. Начавшись как обычное бодание из серии «на чьей территории пост», конфликт резко усилился, когда в процессе задержания эквадорцами перуанского патруля в районе истока реки Сенепа — где обе стороны били себя в грудь, утверждая, что войска находились на правильной стороне границы — случилась перестрелка, появились убитые и раненные. С обеих сторон.

И с этого момента события понеслись как взбесившаяся лошадь.

Эквадор, купивший у израильтян аж 18 Kfir-ов и у Аргентины — 34 «Пукара» не постеснялся их применить, сходу, разбомбив одну из перуанских военных баз в регионе, уничтожив 4 и повредив 3 Су-22. По случайности — или нет, сказать точно никто не мог, — но одна из бомб влетела точнехонько в казарму, убив пятьдесят семь и ранив шестьдесят девять человек.

Хотел этого Эквадор или нет, но по «лестнице эскалации» он побежал вверх первым, перепрыгивая ступеньки.

Естественно, что Перу подобного спускать не собиралось — и уже седьмого сентября была объявлена мобилизация, началось стягивание войск в регион и к границе в районе тихоокеанского побережья. Правда, непосредственно в зону изначального конфликта забрасывать солдат получалось только вертолетами, из-за отсутствия дорог или, в нескольких случаях, их ужасающего состояния.

Эквадор, понятное дело, в ответ на мобилизацию соседа объявил свою. Плюс ко всему, кто-то из его генералов, насмотревшихся на идущую ирано-иракскую войну и внимательно изучавший конфликт за Фолкленды-Мальвины, решил поиграть в «воздушное наступление».

«Пукара», «Миражи», «Кфиры» активно охотились за вертолетами перуанцев, пытались бомбить аэродромы. Перуанцы отвечали взаимностью, используя свою, в основном советского производства технику. С двенадцатого сентября столкновения начали приобретать всё более масштабный характер и становилось понятно, что ситуация приобретает неконтролируемый характер. Дело запахло уже реально серьёзными проблемами.

Пабло Эскобар, лишь месяц как официально вступивший в должность президента, не верил своим глазам. Две соседние страны словно с цепи сорвались и явно собирались «зарубиться»