Тег #Кризис - Ник Тарасов

«Намедни», — подумал я… Я это слово слышал крайне редко в своей жизни и ассоциация с этим словом была у меня только одна — Леонид Парфёнов. Интересно, это у меня одного так или нет? Хмм…

— Вы его знаете? Алкаша этого кофейного?

— Я его не знаю. И начальника его не знаю, что хуже. — Аркадий призадумался на пару секунд, судя по паузе. — Ладно. Значит, будем добывать сами. Я уже над этим работаю.

* * *

«Сами» получилось примерно за сутки.

Аркадий позвонил мне через день в начале девятого утра, я как раз выезжал с парковки у дома.

— Артём. Доброе утро. Записывайте.

По его голосу я сразу понял, что он не собирается рассказывать всё подряд. Значит, либо уже что-то нашёл, либо получил информацию, которую сначала нужно было аккуратно уложить в голове.

Я съехал к обочине и достал ежедневник.

— Иванов Кирилл Валерьевич. Девятнадцать лет. Студент медакадемии, второй курс. Которая ТюмГМА, — он говорил ровно и медленно, и от этой ровности у меня немного похолодели пальцы. — Машина «Лэнд Крузер», сотка, чёрная. Оформлена на мать. Отец — Иванов Валерий Николаевич, директор областного департамента здравоохранения.

Я записал и посмотрел на собственный почерк. Буквы плясали.

Не от волнения даже. Просто до этого у меня «в разработке» была машина без водителя, а теперь появился человек. Конкретный. С именем, фамилией, возрастом и родителями.

— Достоверность?

— Высокая. Мне это сказали два человека, которые друг с другом не общаются.

— Аркадий, а по этому парню что-то ещё есть?

— Есть. — В трубке зашуршало, он перекладывал бумагу. — Штрафы. Больше сотни за последний год. Превышение, езда где не положено, одна остановка ночью с признаками, которую почему-то оформили как беседу. Мальчик, короче, катается по городу давно и с чувством. А по-простому — беспределит мажор и плевать ему на ПДД и законы.

Я молчал и смотрел в лобовое стекло, на белую какашку от голубя в правом верхнем углу…

Больше сотни штрафов за год — это уже не случайность и не пара эпизодов. Это образ жизни. Человек регулярно нарушал правила, регулярно попадался и при этом каким-то образом продолжал ездить дальше. С таким отцом — оно и понятно; системный чинуша, если что, отмажет.

— И что с ним сейчас?

Аркадий помолчал.

— А сейчас, Артём, начинается самое интересное. Он явился сам. Вчера. Ты же позавчера был у Зыкова, а он приходил вчера.

Я машинально посмотрел на часы, хотя времени с момента разговора с Зыковым прошло достаточно, чтобы это уже не имело никакого значения.

Как рассказал Аркадий, он пришёл с адвокатом, и написал объяснение о том, что был участником дорожно-транспортного происшествия. А почему уехал — потому что испугался, мол, маленький, несмышленый, и покинул место. Под дурачка закосил.

Формулировка была почти детская. Испугался. Растерялся. Уехал.

Только человек, который способен после аварии оставить лежать на дороге девушку, а потом первые сутки (да и последующие) заниматься тем, чтобы его не нашли, вряд ли настолько плохо понимает происходящее.

Освидетельствования по горячим следам, естественно, нет. Там следы уже давно охладели до температуры кубиков льда в морозилке. Ни крови, ни выдоха, ни осмотра врачом в приёмном покое. Эта возможность была безвозвратно утеряна.

Доказать состояние нечем. Никак. Вообще.

Можно было предполагать. Можно было строить версии, вспоминать его предыдущие нарушения и пытаться понять, зачем он наехал и зачем уехал. Но предположение не превращается в доказательство только потому, что оно хорошо ложится на картину. Меня ничего не связывало с той семьёй.

— Ему кто-то очень грамотно объяснил, что делать. Например, адвокат, — сказал Аркадий. — Первые сутки он был занят тем, что не был найден.

— Аркадий, вы назвали фамилию и я вам скажу, что меня с этой семьёй вообще ничего не связывает. А вас?

— Тоже ничего общего. Кроме, может, общих знакомых с Ивановым-старшим. У Кати тоже нет никаких связей с ними.

— Значит, это не может быть заказухой, чтобы насолить вам или мне. Тогда что это вообще было?

Я был в замешательстве.

— Артём, я не следователь, не могу сказать наверняка. Но, по логике вещей, это могла быть частичная неисправность автомобиля. Каким-то образом он всё-таки уехал. Может обдолбанный был, или пьяный. Либо он как-то раньше пересекался с Леной и месть за что-то. Либо…

— Либо он хладнокровный психопат, который решил выйти на охоту? Как Тед Банди?

— Типа того.

Повисла секундная пауза…

— Кстати, Артём, чтобы ты знал, Кириллу Иванову, избрали подписку о невыезде. На два месяца, — сказал Аркадий. — И знаешь, меня немного смутило, как всё это прошло.

— Почему?

— Зыков мог ходатайствовать о заключении под стражу. У него основания были. ДТП с тяжёлыми последствиями, оставление места происшествия, несколько недель фактического отсутствия. Плюс парень за последний год больше сотни раз попадался на нарушениях ПДД. Не единичные штрафы, а постоянная история.

Аркадий ненадолго замолчал.

— Но Зыков этого не сделал. Такое ощущение, что даже не попытался. Подписка — и домой жевать мамины пирожки.

Он сказал это без нажима, скорее задумчиво, будто сам ещё не решил, насколько серьёзно стоит относиться к этому обстоятельству.

— Может, законных оснований для СИЗО ему показалось недостаточно, — сказал я.

— Может, — согласился Аркадий. — А может, причина в другом. Я пока ничего не утверждаю. Но когда следователь в такой ситуации выбирает самое мягкое из возможных решений, я начинаю задавать себе вопросы. И тебе стоило бы.

Мы завершили разговор. Я сидел в машине у обочины, смотрел на дворники, которые размазывали грязь по стеклу, которое я пытался отмыть незамерзайкой через жиклёры, и чувствовал, как во мне меняется температура.

Всё это время я был раздавленным. Это было горе, тупое и бесформенное, с ним ничего нельзя было делать, только терпеть.

А теперь у горя появилась фамилия, возраст и адрес обучения. И вместо ямы внутри у меня встала совершенно спокойная холодная злость.

Злость, с которой я умею работать.

* * *

Версию номер один семья Ивановых выкатила уже через два дня.

Она была красивая и почти трогательная. Машину повело. Неисправность рулевого управления либо тормозной системы, автомобиль стал неуправляем, вынесло на тротуар. Мальчик испугался, мальчик молодой,