Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— А вот эти деньги, как я понимаю, в качестве моей премии? — я кивнул на конверт, всё это время лежавший на подлокотнике.

— Сумма приличная, — ответил мужик, видимо решив, что я заглотил крючок и остаётся только подсечь.

Он назвал цифру.

Я даже оценил. Для прежнего Романа сумма могла бы стать очень серьёзным соблазном. Для человека, который недавно стоял на табуретке с петлёй, такие деньги звучали бы почти как спасение.

— Хорошие деньги, — сказал я.

— Разумные, — уточнил переговорщик. — Мы не покупаем вас, а компенсируем зрелый выбор. Вам предлагают выйти из конфликта с выгодой.

— А кто предлагает? — я поймал взгляд мужика в зеркале заднего обзора.

Разговор у нас, конечно, получался крайне занимательным, но сидеть в автомобиле и всерьёз обсуждать подобные вещи мне было попросту неинтересно. Времени не было, поэтому хотелось поскорее перейти ко второй части, когда я откажусь. А эта вторая часть у них наверняка была так же подготовлена, как и конверт.

Я, как только этот мужик сел в автомобиль, сразу скользнул взглядом по его туше, подмечая наличие или отсутствие ствола. Ствол не увидел, но тем самым лишь убедился, что этот человек просто понимает, как носить оружие так, чтобы оно не было на виду.

Фатима молчала. Ей было неприятно, и она уже не пыталась это спрятать полностью. На её лице держалась холодная маска, но пальцы на сумке сжимались сильнее. Она прекрасно понимала, что «покупка» не сработает.

Я снова поймал взгляд мужика в зеркале заднего обзора.

— Давайте будем уважительно относиться к времени друг друга. Предлагаю сразу перейти ко второй части разговора.

После этих слов я напрягся, понимая, что далее может последовать силовое решение вопроса. Мужик действительно протянул руку, но не за пазуху, а к телефону на подлокотнике. По всей видимости, выбрал промежуточный вариант между теорией и практикой.

Он взял телефон, включил экран и положил его так, чтобы я видел несколько фотографий. Снимки были сделаны издалека. Фото, где я у ворот, потом возле корпуса, рядом с пацанами после ТЦ. Один кадр с парковки торгового центра: Марат, быки, я на краю, девочки в стороне.

Качество снимков было плохое, но смысл от этого не менялся.

— У вас за несколько дней богатая динамика, — заговорил мужик.

То, что он говорил дальше, было чертовски предсказуемо. По сути, сейчас он приводил ровно те аргументы, которые каких-то десять минут назад приводила мне Фатима.

Мужик напомнил про мою попытку суицида и дальше по списку до драки пацанов в ТЦ.

Что тут сказать, дело, которое они сейчас шили мне, получалось крайне весомым. При должном желании, деньгах и правильных формулировках обвинения сидеть мне далеко и долго.

Так что доводы у этого мужика были тяжеловесные. Прежнего Ромку, будь он на моём месте, при таком раскладе уже хватил бы инфаркт. Вот только я на такого рода ультиматумы был закалён.

Но тут важно понимать — если бы они могли решить этот вопрос без моего участия, то уже решили бы. Безо всяких разговоров. А раз я сидел здесь и со мной пытались договориться, значит, решить вопрос без моего участия попросту не получалось.

— Так что, Роман Михайлович, мне хочется донести вам, что у вас попросту нет других вариантов.

Закончив демонстрацию, которая заняла в общей сложности минут пять, мужик убрал телефон.

— Что скажете?

Он задал этот вопрос явно удовлетворённый своей проделанной работой.

— Деньги вполне хорошие, тут я не спорю, — признал я.

Мужик чуть заметно усмехнулся, уже внутренне решив, что дело в шляпе.

Фатима напряглась. Видимо, решила, что я сейчас начну торговаться. Я взял конверт, повертел в руках и положил обратно на подлокотник.

— Мало? — спросил мужик.

— Не в этом дело — поздно.

Улыбка на его лице мигом ушла.

— Что значит поздно?

— Я уже взял аванс.

Мужик медленно повернул голову, на этот раз посмотрев на меня напрямую, а не через зеркало заднего вида. Фатима тоже посмотрела на меня.

— У кого? — спросил он.

— У пацанов, — твёрдо ответил я. — Они мне поверили. Плохой был аванс, что правда, то правда, с таким южным солнцем жопу не погреешь, как в вашем случае. Наличных ноль, хлопот выше крыши. Но сделка уже состоялась.

Фатима опустила взгляд. На губах у неё мелькнуло что-то похожее на улыбку и сразу исчезло.

Мужик же смотрел на меня спокойно, но его взгляд как будто стал тяжелее, словно налился свинцом.

— Вы отказываетесь?

— Я не пацанов людей, которые мне поверили.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Это ваше последнее слово? — мужик изо всех сил делал вид, что у него всё под контролем.

— Последнее, — отрезал я.

Он кивнул, открыл дверь и собрался выходить из автомобиля. Фатима резко дёрнулась к нему, положила руку на плечо.

— Не надо…

Тот не ответил и вышел. Мы с Фатимой снова остались вдвоём в автомобиле.

— Рома, зря ты так… — попыталась заговорить Фатима.

— Нет, не зря, — я не стал слушать и вышел из автомобиля.

Что произойдёт дальше, я прекрасно понимал. Поэтому не хотел терять время на очередные разговоры. Я прекрасно понимал, что вслед за моим отказом настанут последствия. Настанут они прямо сейчас.

Я вышел из машины, не став ждать, пока меня возьмут под локоть и вытащат.

Ночь встретила прохладой и ровным урчанием двигателя. Ворота лагеря были рядом, метров двадцать, может, чуть больше. За ними фонари, будка охранника, камера и вся наша воспитательная «цивилизация». Но это было там, а с этой стороны — тёмная дорога, деревья и люди, которые явно приехали обсуждать не педагогические подходы.

Их было четверо, если считать водителя. Чёрт его знает, на чём они сюда приехали — автомобиля я не видел. Но касательно их намерений и цели визита у меня не было никаких вопросов.

Расставились эти товарищи грамотно. Отход к воротам оказался перекрыт, в сторону дороги шагнуть было, конечно, можно, но там пусто, да и зачем бежать туда, где тебя всё равно догонят.

Я на секунду оценил лица. Крепкие, собранные, спокойные… Эти не будут кричать, плеваться или с пеной доказывать, что они опасные. С такими, как они, разговоры обычно короткие, потому что их попросту нет.

Мужик, с которым у меня только что состоялся занимательный разговор в машине, стоял впереди этой четвёрки. Фатима выскочила из машины и стояла за моей спиной. Она была злая, конкретно злая. Правда, злость эта шла не в мою сторону, что приятно, но мало помогало.