Тег #Кризис - Ник Тарасов

И выяснилось, что вместе с ним умерло что-то ещё. Какая-то возможность услышать знакомый голос, адекватно подискутировать о чём-то насущном, получить очередной совет и сделать вид, что я и без него всё знаю. Пусть это и случалось редко…

Этой возможности больше не было.

Алиса пришла на звук, потопталась и запрыгнула ко мне на колени. Я вцепилась в неё обеими руками и продолжила реветь ей в загривок, а она терпела и даже урчала, зараза мохнатая. Я уткнулась лицом в её тёплую шерсть…

Кошка просто лежала у меня на коленях, урчала и никуда не собиралась уходить.

Минут через двадцать отпустило.

Не прошло, конечно. Просто закончилась первая волна, после которой уже можно было дышать, не захлёбываясь. Я ещё какое-то время сидела неподвижно, чувствуя неприятную пустоту внутри и тяжесть в голове.

Потом встала, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

Опухшие веки, красный нос, тушь под глазами.

Мудрая утончённая женщина, видавшая в жизни немало рыдала навзрыд. Сама от себя такого не ожидала.

Я постояла перед зеркалом ещё несколько секунд, потом вытерла лицо полотенцем.

Ну и хрен с ним. Этого никто не видит. А кошка никому не расскажет.

* * *

Я достала из шкафа сумку и начала собираться. Чёрное платье, чёрный свитер, тёплые вещи, потому что в доме печка и по ночам холодно. Это посёлок — температура ниже, чем в крупном городе. Обувь попроще и практичную. Деньги наличными, сколько было дома, и завтра с утра ещё сниму.

Потом позвонила в диспетчерскую и заказала машину на семь утра.

— Куда ехать? — спросили меня.

Я назвала посёлок. Мой родной Зажопинск, как я его про себя ласково называла первые месяцы, пока не поняла, что это единственное место на земле, где меня ждут просто так.

— Приняла, — сказал диспетчер. — Дорога, правда, после дождей…

— Я знаю, какая там дорога. Семь утра.

Легла я в двенадцатом часу и, разумеется, не сразу заснула.

Лежала, слушала, как по карнизу капает, и думала о том, что завтра надо будет войти в дом, где больше нет живого отца, и посмотреть в глаза матери, брату, бабушке. Для них он был вообще центром мира…

В этот момент мне вспомнилось кое-какое знание из моей прошлой жизни. Знание про Филиппины. Бывала там на отдыхе, на Боракае, например. И однажды довелось там через местных знакомых столкнуться с ситуацией…

Так вот, там похоронные мероприятия в корне отличаются от тех, к которым я привыкла в своих обеих жизнях. Смерть взрослого человека там тоже явление грустное, но не конец света. Никто не падает и в истерике не бьётся об пол. Никто потом на месяцы и годы не уходит в депрессию. Думаю, там смерть воспринимается с более простым подходом — как неотъемлемая и неизбежная часть цикла жизни человека, что ли. Отмерено столько лет? Ну, значит, столько. Человек там умирает — грусть, сдержанные слёзы, тоска. А потом сразу же семья начинает готовиться к многодневному прощальному… не знаю, как это назвать. Застолью. Пусть будет — прощальное застолье.

Готовят комнату, обустраивают там что-то вроде поминального уголка. Тем временем умершего увозят в морг, там подтверждают факт смерти, бальзамируют тело в несколько этапов, надевают верхнюю одежду, привезённую родственниками. А потом укладывают в гроб.

Но гроб специальный — по форме он такой же, как и везде, но умершего накрывает прочное стекло, а сверху уже крышка. То есть тело лежит в герметичном пространстве со стеклянной поверхностью.

Затем, через несколько часов приготовлений и бальзамирования, гроб увозят в дом родственников, заносят в ту самую подготовленную комнату. Устанавливают на подставки, позади стоят канделябры с толстыми свечами, которые по мере догорания постоянно нужно менять на новые. Открывают крышку.

И всё. Любой желающий может подойти, посмотреть на умершего, поцеловать стекло, что-то сказать, попрощаться, сделать фото или видео, чтобы выложить в сторис.

Да. Сделать фото или видео, чтобы выложить в сторис.

И с этого момента происходит своего рода открытие круглосуточного прощального застолья, ориентировочно на одиннадцать-четырнадцать дней.

В это время дом семьи, где стоит гроб, превращается в проходной двор, открытый двадцать четыре на семь. Со столами во дворе и за двором, если двор небольшой, под навесами или крышами на случай дождей. Все члены семьи, все родственники, кто живёт рядом и кто смог добраться, все дети, все соседи. Одним словом — все желающие, кто знал умершего или хотя бы кого-то из членов семьи.

Пиво Red Horse льётся рекой — это что-то вроде российского пива «Охота крепкое». Бесконечные кофе в пакетиках и газировки. В дневное время готовятся большие чаны с едой — там же, во дворе. В ночное время только пиво и снеки. Семья умершего оплачивает все расходы по двухнедельному застолью. Не все пришедшие едят и пьют в полной мере, но тем не менее, бюджет у такого мероприятия получается ощутимый.

Чем занимаются люди две недели? Сидят за столами, играют в карты или в домино, пьют, курят, шумно веселятся, обсуждают дела насущные. Дети бегают по территории и играют, либо сидят рядом с гробом и играют, залипают в смартфонах, танцуют ТикТок-танцы.

Самое тихое время суток — ближе к утру. Несколько детей кемарит рядом с гробом в комнате, взрослые уже разошлись по домам и своим кроватям, чтобы хоть пару часов вздремнуть перед работой.

В последний день прощального периода, вечером, приходит священник, происходит что-то вроде отпевания. Присутствовать могут также все желающие.

На следующее утро после отпевания гроб выносят, устанавливают в катафалк, чтобы везти на кладбище для захоронения.

Причём эта церемония — тоже отдельная история.

Выдвигается катафалк и большая колонна родственников, друзей, соседей; со скоростью медленного шага все направляются по проезжей части, занимая всё её пространство, от дома до кладбища. Если полоса одна в их направлении движения — парализуется всё дорожное движение за колонной до тех пор, пока все не свернут на кладбище.

Потом непосредственно погребение и возвращение к повседневной рутине.

Так это происходит на Филиппинах.

Вспомнилось как-то…

Артём

Первые сутки были эйфорией.

Я это слово потом сам себе и назначил, задним числом, когда стало можно называть вещи как есть. Я просто ходил по офису и улыбался людям, которые сначала не понимали, чему я улыбаюсь. Виолетта принесла мне бумаги на подпись, и я их подписал не глядя, чего со мной не случалось никогда. Кит спросил, всё ли нормально, и я сказал: очнулась. Он