Ночной кофе - Ник Тарасов

* * *

Галя увидела пакет и убрала бумаги со стола.

— Продали?

Я кивнул. Она пересчитала деньги. Вместе с оставшимися шестью тысячами хватало выплатить всё, что я обещал до конца недели.

Я дошёл до своей фамилии.

— Мои пока оставь.

— Павел Сергеевич…

— Без металла через несколько дней делать будет нечего. Отправим Гурьянову.

Моя зарплата была сто тысяч. Казань вместе с платьем стоила девяносто. Я мог сейчас забрать свою часть, перевести тренеру и вечером сказать дочери, что она едет. Представил, как она попросит показать перевод, чтобы сразу написать девочкам.

С новой поставкой мы ещё поработаем. Мне хотелось верить, что потом успею и с Казанью.

— Остальным девятьсот шесть, — сказал я. — Своё потом возьму.

Галя позвала бухгалтера, они занялись выплатами. Деньги от продажи записали как мой заём предприятию. Я стоял у окна и видел пустое место на стоянке, где всегда оставлял моя «Камри».

Валя пересчитала деньги, поправила резинку на пачке.

— Спасибо, Павел Сергеевич. А то уже неудобно было хозяйке аптеки в глаза смотреть.

Про аптеку я не знал. Валя работала у нас одиннадцать лет и впервые сказала, что лекарства берёт в долг.

Люди спрашивали про декабрь, про работу после Нового года. Я оставался возле стола и отвечал, хотя хотелось закрыться в кабинете. Валя сказала, что уже ищет подработку.

Галя получила свой конверт последней из тех, кто был рядом. Я спросил, купила ли внучке форму.

— Соседка одолжила. Сегодня как раз вернуть надо.

Дима убрал свои восемьдесят тысяч и поблагодарил. Я смотрел на его новые ботинки и злился. Он работал весь месяц, а я заставил его ждать, потому что родственник, потерпит.

Когда закончили, мы рассчитались со всеми, кроме меня. Галя убрала последние листы и спросила, как я доберусь домой.

— Автобусом.

Она полезла в сумку.

— У меня муж подъедет, подождите минут двадцать. Подвезём.

Я согласился.

* * *

Ольга встретила меня в прихожей. Настя была у себя, повторяла что-то вслух по учебнику.

— За сколько? — спросила жена.

— Миллион.

Она помогла снять куртку, хотя я мог снять её сам.

— Людям хватило?

— Рассчитался.

— А нам?

Я рассказал про металл. Ольга повесила куртку и несколько раз поправила плечи на вешалке.

— Хоть бы посоветовался.

— Ты бы сказала не отдавать?

Она повернулась ко мне.

— Я бы знала, Паш. Когда ты собирался мне сказать?

Я посмотрел на дверь дочери. Настя всё ещё повторяла свой параграф, останавливалась, начинала предложение сначала.

— Сегодня и сказал.

— После того как всё сделал.

На кухне я стал объяснять, что без поставки придётся остановить людей.

— Я поняла, — сказала она. — Ты мне про нас расскажи. Завтра Настю везти на лёд. Ты опять спать не будешь. Я вечером приду, тебя дома нет. Мне хотя бы знать, где тебя искать.

Я сел рядом. Ольга сдвинула свои школьные тетради.

— Буду звонить.

— Хорошо.

Я положил руку ей на колено. Она накрыла её ладонью и какое-то время сидела так. Из комнаты вышла Настя с пустой кружкой. Ольга поднялась, включила чайник. Про машину дочери мы в тот вечер не сказали.

* * *

Третьего декабря мы поехали на лёд в жёлтой «Гранте». Настя положила рюкзак с коньками на заднее сиденье, я сел рядом.

— Тут косу удобно плести, — сказала она. — Спинка выше.

— Моя в ремонте.

— Ага.

Она смотрела в боковое стекло, разделяя волосы. Я достал найденную резинку.

— Твоя.

Настя обрадовалась, сразу сняла с волос другую. Я подержал её косу, пока она перехватывала конец. У меня из пальцев всё выскальзывало, дочь терпеливо поправляла.

— Пап, вот здесь держи. Да, так.

У «Б-Класса» она вышла первой, я забрал рюкзак. До дверей шли рядом, стараясь не поскользнуться.

— Ты на завод?

— Да.

— На чём?

— Пройдусь.

Дочь посмотрела на мои ботинки.

— Далеко же.

— Ничего. Я быстро.

Из вестибюля Настю позвала девочка. Дочь забрала рюкзак и побежала внутрь.

Я открыл вызов такси до завода, посмотрел цену. Вечером дочь нужно будет забирать, Ольга работает допоздна. Я убрал телефон и пошёл к переходу.

Было минус двенадцать. Через полчаса ноги промёрзли. Я всегда выбирал ботинки, в которых удобно водить, и от машины до двери их хватало. Теперь останавливался у светофоров и шевелил пальцами, чтобы не так ныли.

Возле гостиницы «Серпухов» горел один фонарь. У входа курил мужчина. Я посмотрел через стеклянные двери на пустое кресло в вестибюле, подумал зайти погреться. Пока придумывал, что спросить у администратора, прошёл мимо.

Дальше светилась фиолетовая вывеска «Шаверма № 1». Достал из кармана мелочь, выгребенную из машины. На еду не хватало. Деньги на карте были, но я уже решил оставить их на вечернее такси и почему-то не мог позволить себе пересчитать.

У поворота к реке подуло в лицо. Шарф остался за подголовником «Камри». Я мог позвонить покупателю и попросить вернуть, но не хотелось объяснять, почему этот шарф мне нужен.

До проходной дошёл почти через час. Гриша поднялся навстречу.

— Чего пешком, Павел Сергеевич?

— Машину продал.

Он предложил чай. Я сказал, что потом зайду, и пошёл наверх. В кабинете разулся под столом, придвинул ступни к батарее.

Настя прислала сообщение: «Пап, ты дошёл?»

Я ответил, что давно работаю. Следом пришёл поднятый большой палец. У неё как раз закончился лёд. Коньки, наверное, снять не успела, сразу написала мне.

* * *

Четвёртого декабря Галя сказала, что налоговая начала взыскивать наш долг. Два миллиона восемьсот. Деньги, которые должны были прийти от заказчиков, теперь могли уйти туда, и следующая покупка металла снова оказывалась под вопросом.

Я спросил, почему узнаю сейчас. Оказалось, предупреждение пришло ещё в начале ноября. Диме. Я зашел к нему.

Он полистал сообщения у себя в ноутбуке и нашёл письмо.

— Пропустил, Паш. Бывает.

Я стоял возле его стола. Он ждал, когда я отойду, чтобы продолжить работу.

— Ты говорил, что всё важное передашь.

— А ты не знал, что у нас налоги не заплачены?

— Знал. Поэтому хотел вовремя прочитать.

Он откинулся на спинку стула. Я учил его разговаривать с заказчиками, а теперь не мог спросить про письмо без ссоры.

— Дай мне доступ к почте, — сказал я.

Дима захлопнул ноутбук.

— Забирай. Всё сам веди.

Я отошёл от двери, чтобы