Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев
Свисток разрезал воздух. Кира качнулась с носка на пятку и мягко пошла вперёд.
Где-то в задних рядах трибун болельщики «ТТУ» грянули что-то ритмичное, привычные два притопа и прихлоп, рев «ТЭ-ТЭ-У», слившийся в гудение, которое перестаёшь слышать примерно к концу первого сета и которое начинаешь слышать снова только когда оно вдруг затихает. Сейчас оно не затихало. Сейчас всё шло хорошо.
Всё шло именно так, как она и рассчитывала. Правда что-то все же царапало ее душу изнутри, червячок сомнений грыз ее душу изнутри, но… все же было хорошо, не так ли? Хлопок, удар, подача! Мяч улетел на ту сторону и уже там его кто-то принял, наверняка эта мелкая либеро, она неплоха. Не сказать, что хороша, но на этой позиции и в этом мачте — пока неплоха. И… конечно же мяч у «Снежной Королевы»! Кира позволила себе улыбнуться. Кривотяпкина сейчас в позиции первоклассного гонщика, которому на ходу у машины два колеса открутили. Ты сама — сильна, уверена в себе, все у тебя классно, но… кому пас передать? Она теряется, успела подумать Кира, глядя как «Снежная Королева» команды соперников — подвешивает мяч над сеткой со своей стороны и как к нему разгоняется груда мышц и сухожилий сибирской валькирии Федосеевой. Она теряется, она уже подвешивает мяч слишком рано, Федосеева не успевает, мяч придется подбирать, а не атаковать сверху… внешне «Королева» не подает виду, но она растеряна… а с нашей стороны уже взвилась в воздух Надька Белова и Ольга Романова, они закроют все небо своими руками. Легкое очко. Как она и…
Мяч мягко упал на покрытие площадки прямо под ноги. Кира моргнула. Что случилось.
— Скидка! — приземлившаяся Надька Белова с досадой хлопнула себя по бедру. — Скидка!
— Скидка? — Кира смотрит на то, как мяч катится по площадке. Совсем нет энергии, упав вниз он пару раз отскочил, невысоко… и покатился. Но как Федосеева сумела сделать скидку? Она была далеко… или все-таки дотянулась? Кончиками пальцев отправила мяч вниз, вдоль сетки. Надо пересмотреть оценку ее способностей, Федосеева оказалась опасней чем казалась, она не только сила и скорость, но и тактическое мышление. На какое-то время ее заслонили своими спинами Белова и Романова, она не видела, как именно та сделала скидку, но…
— Совсем рядом было, Надь. — говорит Романова. — Чего не взяла?
— Да она ниоткуда появилась, эта девятнадцатая…
— Мяч в игре. Подача у «Птичек»! Проснулись! — резкая команда Татьяны Сафроновой и Кира мотает головой, возвращаясь к реальности. На черной майке сибирской валькирии Федосеевой горят красные цифры «двадцать три». Двадцать три. Девятнадцать… мяч в игре!
— Хэк! — принимает белую дугу на предплечья Светлана Мельникова. — Взяла!
— Мой! — Кира перемещается под мяч, мысленно восстанавливая схему движений на площадке в голове, она в центре, удобное место, надо дать возможность Сафроновой атаковать, подвесить мяч над сеткой и…
— На! — мягкий толчок пальцами и предплечьями, сопровождая мяч. В воздух взлетает Танька Сафронова, удар! С той стороны на покрытие падает либеро, не в силах удержаться на ногах от силового удара, но все же сумев поднять «мертвый мяч». Времени на то, чтобы огорчаться нет, надо следить за этой Федосеевой, ведь «Королева» обязательно передаст пас ей и… мяч снова висит в воздухе в пустом пространстве, бесхозный. К нему бежит капитан «Птичек», номер один, Мария Волокитина, но не успевает, не успевает… и…
На этот раз Кира увидела. Кончики белых пальцев касаются висящего над сеткой мяча и мягко — посылают его прямо вниз. Вертикально вниз, вдоль сетки. И мяч послушно стремится туда, куда его послали эти белые пальцы — вниз, к покрытию площадки. Надька Белова прыгает, распластавшись горизонтально над полом и вытянув руки в попытке перехватить, удержать… слишком поздно. Ольга Романова замирает на месте, понимая что поздно, дернувшись на месте. Тщетно. Татьяна Сафронова открывает рот, пытаясь крикнуть что-то… Бесполезно.
Мяч ударяется о покрытие, подскакивает несколько раз и катится в сторону. Кира моргает.
— Так вот какова ты на поле, Александра «Призрак» Изьюрева… — бормочет она, вперившись в девушку с номером «девятнадцать» на майке. — Теперь я — вижу тебя. Больше у тебя так не получится… — она упрямо не сводит взгляда с этой девушки. Ничем не приметная, светлые волосы, блеклая внешность, кажется, что природа пожалела красок для нее, светлые брови, бледная кожа, бледные же губы, светлые глаза… если издалека то все сливается в одно светлое пятно. В этом нет никакой мистики, думает она, просто эта Александра — неприметная, вот и все. Но как только я начинаю ее видеть, как только я сознательно начинаю следить за ней взглядом — вся магия рассеивается.
— Я тебя вижу… — шепчет она себе под нос, прищурившись. — Больше ты не сможешь сделать скидку… Таня! Нужен круг!
— Чего? — капитан команды, Татьяна Сафронова оборачивается к ней, открывает было рот чтобы возразить, но встречается с ней взглядом и сглатывает. Пожимает плечами.
— Ну, круг, так круг. В круг! — пока «помогайки» за пределами площадки ловят мяч, пока «Птички» готовятся к подаче — команда «ТТУ» собирается в круг. Правда они не кладут руки друг другу на плечи как это делают «Стальные Птицы», но ей этого и не надо. Ей нужно чтобы все ее услышали.
— Две скидки подряд. — говорит она, оглядывая стоящих рядом товарищей по команде. — Это девятнадцатая, я о ней вам уже говорила на брифинге. Александра Изьюрева, «Призрак». Держите ее в уме, она опасна. Теперь, когда у «Птиц» не осталось ударных хэвихиттеров, они станут играть в скидку. Но ее невидимость — это не волшебство, не магия, это просто наша невнимательность. Держите ее в поле зрения и ее магия будет рассеяна.
— Может ее перекрестить? — моргает Надежда Белова. — У меня бабушка в деревне…
— Ты же комсомолка, Белова! — закатывает глаза капитан команды, Татьяна Сафронова.
— Комсомолка не комсомолка, а когда ночью на кладбище стоишь все равно страшно!
— Зачем ты ночью на кладбище ходила? — моргает Марина Ковалева. — Ты что, дура, Белова?
— На спор!
— Ты еще предложи ее святой водой обрызгать. — фыркает Сафронова, складывая руки на груди. — Кира, что-то еще?
— Нет. Следите