Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

— … я, конечно, могу. Но какой в том смысл? Медленный пас заранее показывает откуда атака будет… — хмурится девушка.

— И ради бога. Пусть попытаются. Кстати… никто Сашку не видел?

— Сашка? Да она вроде тут была…

— Может она с Жанной в больницу уехала?

— Сашка!

— Да вон она — в углу стоит же!

— Это куртка висит. Саша! Выходи!

— Т-тут я… хватит кричать…

Глава 4

Кира Ворошилова

«Белый Ферзь Первой Лиги»

Связующая команды «ТТУ» г. Ленинград

Второй сет. Свисток судьи, топ-топ-хлоп на трибунах, едва уловимый запах резины и мастики на площадке, крайний глоток минеральной воды из бутылки перед тем, как закрыть ее и бросить «помогайке», выдохнуть и шагнуть вперед.

Второй сет — это время, когда все наконец встало на свои места. Как говорил Наполеон «главное ввязаться в битву», война план покажет. Кира терпеть не могла такое отношение и готовилась загодя, заранее… но с этой командой ее не оставляло чувство что все ее усилия пропали втуне. Несмотря на домашний матч, на раздевалку-чистилище, на предателя Федора Ивановича и все остальное, команда гостей выглядела ни капельки не уставшей и даже бодрой. Признаков того, что они там все между собой перессорились и передрались тоже не были, никаких тебе взглядов друг на друга исподлобья, никакой «зоны отстраненности» между игроками… так что в начале первого сета она чувствовала себя словно в киселе плавала — вроде и прикладываешь усилия, напрягаешься, а никуда не плывешь, все бесполезно.

— Кира! — Таня Сафронова появляется рядом. — Прекращай свои фокусы, а? Еще немного и Геннадий Борисович нам красную карточку влепит, слышишь?

— Я тут не при чем. — привычно отмахнулась Кира. — Случайно вышло. Как бы я в коленку этой казашке с такого расстояния попала? Да я бы захотела — не попала бы…

— В любом случае у них уже двое выбыли с твоей подачи. Третьего раза не должно быть, ясно тебе? Если тебе плевать на красную карточку, то мне не плевать. И команде тоже не плевать. Прекращай.

— Да я и не начинала…

— Смотри, я тебя предупредила. Продолжишь свои выкрутасы — из команды вылетишь, имей в виду. — пригрозила капитан и отошла в сторону, занимая свою позицию на площадке. Кира посмотрела ей вслед. И чего она ерепенится? Все уже под контролем, у Птичек больше нет их атаки-молнии, скорость их нападения упала в разы, кто именно и как будет бить — теперь видно. Их козырная карта, «Снежная Королева» вынуждена снижать скорость паса и вместо стремительной белой молнии — теперь подвешивает мяч как люстру над сеткой, а это дает возможность блокировать атаку на вздохе. В домашнем матче им мало выиграть, нужно именно разгромить соперников так, чтобы у них вовсе боевого духа не осталось и тут все средства хороши… а эта Танька начала ей на нервы действовать. Капитан она только из-за голосования команды. Можно будет и поменять. На кого-то, кто не будет над ухом зудить.

— Мяч в игре! — первая подача. Сет начался так, как Кира Ворошилова и предполагала — то есть с той самой мягкой, почти неуловимой неловкостью в движениях «Стальных Птиц», которая неизбежно появляется у команды, лишившейся разом трёх ключевых игроков и вынужденной перестраиваться прямо на ходу, прямо сейчас, не имея ни времени, ни достаточно глубокой скамейки запасных, чтобы перестройка эта прошла незаметно.

Кира улыбнулась. Все под контролем, наконец-то.Стоя на своей позиции и чуть раскачиваясь с носка на пятку — привычка, которую Татьяна Сафронова третий год пыталась в ней искоренить, называя её «цирковой», — она следила за тем, как «Птички» расходятся по местам, и отмечала про себя всё подряд: вот Федосеева, эта огромная сибирская Валькирия, встаёт чуть левее обычного — компенсирует отсутствие Железновой в схеме, значит у них не осталось второй нападающей которой доверяют передовую линию; вот Евдокия Кривотяпкина, Снежная Королева, стоит в своей обычной позиции, прямая как вбитый гвоздь, и смотрит поверх сетки с тем хладнокровным и совершенно нечитаемым выражением, которое Кира за этот сет так и не научилась расшифровывать, что её, если быть честной с собой, несколько раздражало.

Первый сет они взяли двадцать пять — семнадцать, и счёт этот был достаточно говорящим: «Птички» не рассыпались, нет, они держались — но держались именно так, как держится конструкция, из которой уже вынули несколько несущих болтов, то есть с усилием, с заметным напряжением в местах крепления, и если смотреть внимательно — было видно, где именно.

Кира смотрела внимательно. Это было её работой, её природой, её единственным по-настоящему любимым занятием на площадке — не сам пас, не атака, а именно вот это: стоять, видеть, понимать на два хода вперёд куда пойдёт игра и за секунду до того, как это произойдёт, уже знать, что именно нужно сделать. Маринка Ковалева однажды сказала ей, что с ней неприятно играть в карты, потому что у неё всегда такой вид, будто она читает чужие мысли, — Кира тогда не стала объяснять, что никаких мыслей она не читает, просто смотрит на руки, на плечи, на то, как человек дышит перед ходом, и этого обычно достаточно.

Сейчас она смотрела на «Снежную Королеву», грозное оружие соперниц, их козырную карту, лучшую связующую в лиге. Та стояла спокойно — слишком спокойно для человека, которому только что выбили из рук всё атакующее оружие, — и что-то в этом спокойствии Кире не нравилось, хотя она затруднилась бы сформулировать что именно. Не угроза — нет. Скорее то выражение, которое бывает у шахматиста, перешедшего в эндшпиль с худшей позицией и тем не менее отчего-то не торопящегося сдавать партию, то ли, потому что видит то, чего не видит ты, то ли просто по упрямству — а это два совершенно разных случая, и угадать который из них, глядя только на лицо, невозможно.

Впрочем, думала Кира, какая разница. Без Бергштейн «Атака Молнией» Кривотяпкиной — просто быстрый пас в пустоту. Без Железновой у них нет второй острой атаки. Без Салчаковой — нет подстраховки на быстром пасе. Она сделала всё правильно, всё шло как по нотам, и было бы