Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Что?

— Ничего. Просто — приятно.

— Что — приятно?

— Что тебя узнают в парке. Что тебе говорят спасибо. Что ты — на месте.

Я промолчал. Мне было — приятно. Да. Но я не умел это показывать.

К четырём мы были на станции. Электричка в четыре пятнадцать — прибытие в Москву в пять двадцать. Вере к шести — домой, переодеться и к маме: вечером там соседка с мужем. Я — домой, читать документы по иску.

В электричке Вера задремала снова. Я смотрел в окно и размышлял о том, что этот день — первый за месяцы, когда я ни разу не открыл ноутбук. Ни разу. Ни на минуту. И ничего не рухнуло. Мир не обвалился. Клиенты не разбежались. Лебедев не сдался в полицию. Просто — день. Хороший, тихий день в парке, с борщом и белками.

В Москве мы расстались на вокзале: Вере — на стоянку за машиной, мне — в метро. Вера чмокнула меня в щёку — быстро, коротко, чтобы никто не видел. Хотя — кто видел? Вокзал, толпа, все спешат.

— В понедельник — звонок Рудневой, — сказала она.

— Я знаю.

— Я готова.

— Я тоже.

— Пиши, как доедешь.

— Договорились.

Воскресенье прошло тихо — без звонков, без писем, без Кравченко. А понедельник я начал с Барышева, как и обещал себе в пятницу. Набрал в половине девятого — трубку он не взял. В девять — то же самое. Тогда я написал: «Владимир Владимирович, перезвоните. Вопрос по объекту Тумановой, пять минут». Ответа не было.

Зато в десять Руднева позвонила мне сама — я как раз сидел у себя в кабинете и пил кофе.

— Алексей Дмитриевич. — Голос у неё был деловой, ровный, но я слышал — за этим ровным тоном что-то стояло. Уверенность? Облегчение? Трудно сказать. — Я решила.

— Елена Николаевна, слушаю.

— Согласна. На иск — к «МедСервис-Фарм». Аванс — шестьсот тысяч. И проценты за пользование деньгами.

Я открыл блокнот. Записал. Шестьсот тысяч — два платежа по триста за задание, которое клиника прекратила, а получила за него голую таблицу. Гурьева в этом иске нет: им занимаются Корнеев и Марина Викторовна. У меня — только аванс. Но к иску пойдёт ходатайство. Задания по клинике в «МедСервис-Фарм» шли через ящик SA_consult. Значит, кто за ним стоит — обстоятельство нашего дела, а не любопытство. Иначе суд и разбираться не станет.

— Согласна на ходатайство, — продолжила Руднева. — Об истребовании у почтового провайдера данных по ящику SA_consult.

— Понял. Зинаида Павловна?

— Готовит дополнительные банковские выписки. За весь период Гурьева. К среде.

— Отлично. Ходатайство готово, иск Вера Дмитриевна доведёт сегодня. Подадим в Арбитражный суд города Москвы до конца рабочего дня.

— Алексей Дмитриевич. — Руднева помедлила. — Я перевожу вторую часть расширенного поручения. Девяносто тысяч. Сегодня же.

— Елена Николаевна, не надо. По договору вторая половина — после завершения. А проверка не закончена: до части договоров мы ещё не дошли.

— Вы работаете — вы получаете деньги.

— Получу. Когда закончу. Иначе это аванс за то, чего ещё нет. А за такие авансы мы с вами как раз и судимся.

В трубке помолчали. Потом Руднева коротко усмехнулась.

— Хорошо. Как скажете. До связи.

Она сбросила. Я положил трубку. Посмотрел на блокнот. «Иск — 600 тыс. + проценты. Ходатайство — SA_consult. Зинаида — выписки к среде. 90 тыс. — после проверки». Всё. Дело двигалось.

Я вызвал Катю.

— Катюш, заходи.

Она вошла с блокнотом — своим, со стикерами.

— Алексей Дмитриевич?

— Руднева согласилась. Иск к «МедСервис-Фарм»: аванс, шестьсот тысяч, и проценты. И ходатайство — истребовать у провайдера данные по SA_consult. Вера доводит. Отправляем сегодня, до конца дня.

— Поняла.

— И ещё. Тебе — премия, восемь тысяч. За «Агат» и «Арминиан Тайл». Из моей доли, не из резерва. Проведи по журналу.

Катя записала. Подняла голову.

— Алексей Дмитриевич, спасибо.

— Это — твоя работа. «Агат» и «Арминиан Тайл», совпадение адресов на Пресненской набережной — это ты нашла. Премия — за результат.

Она кивнула и вышла. Я вызвал Полину.

— Полин, заходи.

Она вошла — бодрая, собранная. За последние дни она изменилась: плечи расправились, взгляд стал твёрже, голос — увереннее. Коган и его угрозы остались позади. Полина работала.

— Полин, у меня для тебя поручение. Устное, пока. Проверь третий договор клиники. С фирмой «Агат-Логистика». На ту же формулировку в акте приёмки.

— «Агат»? — Полина подняла глаза. — Как «Агат-Консалтинг»?

— Название — ещё не адрес. Сначала акт. Учредителей и адрес потом пробьёшь вместе с Катей.

— Поняла. А формулировка — какая?

— «Услуги оказаны в полном объёме, стороны претензий не имеют». И, если есть, — «заказчик признаёт урегулирование всех гарантийных требований».

— Проверить на совпадение?

— Дословное. Символ в символ. Как ты делала с «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик».

— Поняла.

— Полин. — Я посмотрел на неё. — Если совпадёт — у нас будет четвёртый контрагент. С той же формулировкой. В том же акте приёмки.

— И?

— И это уже не совпадение. Это — система.

Она кивнула. Я видел — она поняла. Если совпадёт — четыре контрагента, четыре договора, одна формулировка. Система. И где-то в центре этой системы — человек с инициалами С. А.

Полина вышла. Я откинулся в кресле. За окном моросил мелкий осенний дождь — обычный московский, нудный, без начала и конца. Катя принесла кофе — ещё одну чашку. Я отпил. Вера сидела за своим приставным столом и стучала по клавиатуре — доводила иск. Я слышал, как она бубнит себе под нос, выверяя формулировки.

К трём часам иск был готов. Вера отдала мне — на проверку. Я читал медленно, водя пальцем по строчкам. Всё было чисто: требования, расчёты, правовые основания, ходатайство. Зинаида Павловна прислала выписки — ещё не все, но достаточно для обоснования суммы.

— Отправляй, — сказал я.

Вера кивнула и пошла к Кате: копию иска — ответчику заказным, квитанцию — в приложения, а сам иск с ходатайством — через «Мой арбитр». К пяти часам иск и ходатайство ушли в суд. Когда я запирал сейф, Катя показала журнал: премия — отдельной