Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

- Прямо... вместе?

- Конечно, вместе. Мы же не варенье варим. Мы наказываем мужчину.

Я потерла ладони друг о дружку. Честное слово, некоторые идеи согревают лучше камина.

- Как скажете, миледи, - вздохнула Лисса с тем фатализмом, который появляется у человека, понимающего, что спорить со мной равносильно попытке уговорить ветер не дуть. - И ушла на кухню.

Я осталась одна и с удовольствием оглядела поле будущих работ. План складывался в голове быстро, красиво и с прекрасной, почти симфонической логикой. Мужчины очень самонадеянны в вопросах мести. Им все кажется, будто возмездие должно быть шумным. Скандал. Пощечина. Разбитая ваза. Дуэль. Магический пожар. Они даже не подозревают, насколько страшнее женщина, у которой есть время, ясный ум и доступ к мужскому гардеробу.

Лисса вернулась минут через десять. Вошла она осторожно, как входят в комнату, где может сидеть либо благородная леди, либо очень воспитанная ведьма. В руках она держала тарелку. На ней лежало оно. Возмездие.

Запах вошел в комнату первым. Селедка. Креветочные хвосты. Маленькие мясные обрезки, те самые подозрительно ароматные кусочки, которые на кухне обычно без лишних вопросов отдавали кошкам, поварятам или природе. Все это было нарезано, собрано и уложено с той деловитой точностью, какая возможна только в доме, где слуги уже поняли: хозяйка не просто переживает измену, а переживает ее творчески.

- Чудесно, - сказала я, принимая тарелку. - Просто чудесно.

Лисса нервно сморщила нос.

- Миледи... а это точно необходимо?

Я посмотрела на нее ласково.

- Девочка моя, мужчина, который изменил жене, выпрыгнул в розы и после этого все равно считает себя правым, нуждается не в прощении. Он нуждается в образовательной программе. Желательно многослойной. И с душком.

Она затихла. Правильно.

Я поставила тарелку на стол, взяла щипчиками первый кусочек селедки и на секунду даже залюбовалась им. Скромный. Серебристый. Простой. Кто бы мог подумать, что именно такие маленькие существа иногда становятся орудием великой нравственной коррекции.

- Идем, - сказала я.

- Куда, миледи?

- Туда, где чешуйчатый гад никогда не подумает искать причину своих страданий.

Первым делом мы направились в его кабинет.

О, кабинет Казеля. Темное дерево, тяжелые портьеры, карты на стенах, запах кожи, чернил и мужской уверенности в собственной значимости. Именно здесь он любил сидеть с видом человека, на чьих плечах покоится полмира, хотя на деле на его плечах обычно покоился только дорогой сюртук и последствия моих многолетних усилий.

Я огляделась. Тайные места в мужском кабинете искать несложно. Мужчины прячут вещи там, где их удобно доставать им самим, а не там, где умно. Настоящие тайные места создают женщины. Но и в этом святилище самолюбия нашлось достаточно щелей, полостей и благословенных уголков.

Первый кусочек селедки я аккуратно запихнула за внутреннюю деревянную накладку письменного стола, там, где резьба образовывала декоративный завиток. Снаружи красиво. Внутри полость. Великолепно.

Второй отправился под бархатную подкладку выдвижного ящика, в тот угол, который никогда не вычищают до конца. Потому что мужчина, открывая ящик, смотрит на письма, печати и карты. Никто из них не интересуется, что прячется в дальнем левом углу, пока оно не начинает активно участвовать в атмосфере.

Третий кусочек мяса я пристроила внутрь полой ножки кресла. Нашла маленькую щель у основания, отодвинула декоративную накладку ногтем и с истинным вдохновением втиснула туда возмездие. Потом вернула все как было.

- Миледи, - выдохнула Лисса за моей спиной, уже не скрывая благоговения, - вы страшная женщина.

- Нет, - возразила я. - Я последовательная.

Следующей была гардеробная. Вот тут я развернулась. О, если бы существовал орден женщин, переживших измену с достоинством и фантазией, меня следовало бы назначить туда великим магистром.

Кусочки селедки отправились в подгибы зимних плащей. Особенно того серого, в котором Казель любил выезжать на охоту с выражением лица "я древний и опасный хищник". Посмотрим, как он будет чувствовать себя древним и опасным, когда через три дня его начнет сопровождать аромат приморского порта в августовскую жару.

Креветочные хвосты я распределила более тонко. Один вшила, если можно так выразиться, в складку подкладки любимого бархатного камзола. Еще два отправились в носы парадных сапог. Не глубоко. А ровно настолько, чтобы сначала никто ничего не понял, потом заподозрил слуг, потом погоду, потом магию, а потом начал медленно терять душевное равновесие.

Кусочки мяса я припрятала в особенно нежные, интимные и унизительные места. Под внутреннюю обивку дорожного ларя. За изголовье кровати. В складки тяжелых портьер. В полость декоративной ширмы. Под сиденье мягкой банкетки у окна. И, не без внутреннего ликования, один особенно выразительный ломтик я умудрилась пропихнуть внутрь набивки его любимой подушки в кабинете, той самой, на которую он откидывался во время чтения писем, изображая усталого властителя.

- Боги, - прошептала Лисса, наблюдая, как я с хирургической точностью приподнимаю шов на подушке маленьким ножом. - Если это откроется...

- Оно откроется, - сказала спокойно. - Но не сразу. В этом вся красота.

Я зашила подушку обратно так аккуратно, что сама растрогалась. Право, если уж мстить, то без халтуры.

Глава 12 Вонючки - 2

Потом мы направились в спальню. Место преступления требовало особого подхода. Я осмотрела постель, ковры, балдахин, камин, резное изголовье и прикроватные столики с видом военного стратега, решающего судьбу кампании. Под матрасом слишком банально. В камине сгорит. Под ковром найдут. В вазе нелепо. Но вот внутренняя складка тяжелого балдахина... ах, вот это уже было достойно.

Я поднялась на маленькую скамеечку, запустила руку в скрытую тканевую сборку и, ощущая себя почти художницей, вложила туда два кусочка селедки и один креветочный хвост.

- Для романтики, - пояснила я. Лисса тихо пискнула.

Еще один хвост я отправила в декоративную подушку на скамье у камина. Кусочек мяса спрятала внутрь пустотелого резного шара у кроватного столбика. Маленький, но очень перспективный ломтик селедки уютно устроился в щели между досками за комодом, откуда запах со временем должен был разливаться ровно и уверенно, как дурная репутация.

Но моим шедевром, безусловно, стала тайная ниша в основании туалетного столика. Я сама знала о ней, потому что много лет назад велела сделать ее для писем, которые не стоило видеть свекрови. Свекровь уже три года как не жила в доме, а ниша осталась. И теперь в нее отправилась настоящая композиция. Селедка. Два хвоста. Мясо. Немного соуса, который я соскребла с тарелки кончиком ножа.