Динозавры на званом обеде. Как человечество открыло дверь в затерянный мир - Эдвард Дольник

Аммонит из музея Лайм-Риджиса

Музей Лайм-Риджиса, Великобритания

Лайм-Риджис сегодня – туристический центр с ларьками мороженого, пляжными кафе и ресторанами, интерьер которых изобилует веслами, буйками и прочим морским мусором. Уличные фонари искусно украшены металлическими элементами в форме аммонитов – свернувшихся кольцами вымерших моллюсков: их окаменелые останки немного похожи на раковины наутилуса.

Но до середины XVIII века никто даже не помышлял о том, чтобы провести отпуск в Лайм-Риджисе или любом другом приморском городе. Никто не прогуливался у кромки прибоя и не играл в волнах. Не было здесь никаких туристов и отдыхающих, поскольку не существовало самих курортов. Все знали, что побережье и его воды – естественное прибежище грубых людей с обветренными лицами, таких как контрабандисты и рыбаки. Приличное общество содрогалось, глядя на морской берег, и старательно держалось на расстоянии.

Презрение к морю уходило корнями в глубокую древность. Для античных греков, как отмечает один историк, море было местом ужаса и темных тайн, «всепоглощающей стихией, полной прожорливых чудовищ»[28]. Даже в Средние века море ассоциировалось у людей не с солнцем и песком, а с водоворотами и китами, кораблекрушениями и пиратами. Вид воды, простирающейся до самого горизонта, скорее внушал ужас, чем приносил успокоение и вдохновение[29]. Даже любители природы соглашались с этим. Еще в 1856 году Торо[30] предупреждал, что «океан – это дикое пространство, охватывающее весь земной шар, более дикое, чем бенгальские джунгли, к тому же полное чудовищ…»[31].

Ситуация в корне изменилась в середине XVIII века, за что надо благодарить медиков-шарлатанов. Мода на море началась, когда английский врач Ричард Рассел возродил древнее учение о целебных свойствах соленой воды. Рассел, обладавший огромным влиянием, убедил светское общество, что Бог создал море как «своего рода защиту от разрушения и разложения тел»[32].

Богатые люди любили поправлять здоровье на водных курортах с минеральными источниками, а Рассел посоветовал своим почитателям воспользоваться еще и морским отдыхом. Он даже перенес собственную практику в Брайтон, небольшой приморский город, и построил себе дом – самый большой в округе, – который одновременно служил своего рода санаторием.

Состоятельные путешественники, которые долгое время стекались на курорты вроде Бата, теперь направились в прибрежные поселения вроде Брайтона, Маргейта и Лайм-Риджиса[33]. Купаться в морской воде (и даже пить ее) рекомендовалось при самых разных заболеваниях, от эпилепсии до ревматизма и нервного расстройства. Томас Хокинс, один из наиболее известных коллекционеров окаменелостей, впервые посетил Лайм-Риджис, потому что врач посоветовал ему попробовать морские купания как средство от глухоты[34].

Доктор Ричард Рассел, чей «Трактат о пользе морской воды при заболеваниях желез» запустил моду на отпуск у моря

Портрет Бенджамина Уилсона. Брайтонский музей и художественная галерея, Великобритания

Позже, уже в начале 1800-х, распространению новой моды здорово способствовал страх перед Наполеоном. Поскольку ситуация в Европе была неспокойной, состоятельные английские семьи стали выбирать отдых поближе к дому. Появление железной дороги и улучшение качества дорог в целом значительно облегчило путешествия. Вскоре уже и средний класс мог позволить себе отдых на море, и рыбацкие деревушки вдоль всего побережья Англии превратились в туристические центры и курорты.

Англия уже лидировала в области развития промышленности. Теперь же к списку ее достижений добавилось изобретение другого рода – пляжный отдых.

Торговля фоссилиями была семейным бизнесом Эннингов: все члены семьи сначала искали их, затем скребли и полировали лучшие экземпляры. Ричард специально для этого установил деревянный стол прямо перед входной дверью. Мэри начала помогать родителям с пяти или шести лет[35].

Конкуренция в этом деле была нешуточной. Эннинги и другие собиратели часами рыскали по пляжам и скалам в поисках окаменелостей, а затем пытались их продать. О происхождении странных штуковин не имели понятия ни покупатели, ни продавцы. Люди суеверные приобретали их как амулеты, обладающие магической целительной силой, другие, научного склада ума – как чудеса природы, а третьи – просто чтобы поставить как сувенир на каминную полку.

У Мэри еще в детстве обнаружился талант находить окаменелости, торчащие на дюйм-два из рыхлого известнякового утеса или из-под камней после недавно сошедшей лавины. Но охота за ископаемыми была тяжелой и опасной работой, которая включала в себя карабканье по скалам, предпочтительно полуразвалившимся. Зима, несмотря на холод и сырость, была лучшим временем года для поиска окаменелостей, потому что частые штормы разрушали скалы, а иногда даже обнажали новые пласты породы.

Отдыхающие, приезжавшие сюда летом, ведать не ведали об этих опасностях. Для них Лайм-Риджис был очаровательным местом с потрясающими видами и оживленной светской жизнью, центральное место в которой занимали танцы и игра в карты. Джейн Остин с одобрением отметила «купальные машины», которыми был уставлен пляж ради удобства застенчивых купальщиков.

В те времена мало кто умел плавать. Но купальные машины в любом случае предназначались не для плавания, а для полезных погружений в море. К плаванию приличные люди относились с недоверием, считая его не столько спортом, сколько открытым приглашением утонуть. В школьном букваре, например, можно было встретить такие изречения, как «Многие заплывают, но не немногие выплывают»[36].

Словом, «машины» представляли собой деревянные домики на колесах, запряженные лошадьми, которые и вывозили их на мелководье. Мужчины, которым не полагалось так стесняться своего тела, как женщинам, обычно обходили эти приспособления стороной и просто плескались там, где им нравилось.

Современные предупреждающие знаки на скалах в Лайм-Риджисе – более страшные версии рисунков с человеком, поскользнувшимся на мокром полу в супермаркете – показывают, как быстро охотники за окаменелостями могут нарваться на неприятности

Фото автора

Когда домик поворачивался выходом к морю, раздавался звонок, предупреждающий пловцов и лодочников о необходимости соблюдать дистанцию. Купальщица открывала дверь и спускалась по ступенькам в воду, где ее ждали профессиональные макательницы. Это были крепкие женщины, работа которых заключалась в том, чтобы окунать купальщиц в волны и поднимать обратно. Затем леди, отплевываясь и чувствуя себя значительно бодрее, возвращалась в купальную машину, чтобы совершить короткую поездку обратно на пляж и переодеться в приличную одежду.

Пройдет еще целое столетие, прежде чем женщины решатся выйти на пляж в купальных костюмах.