Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров
16 марта 1700 года в Стокгольм примчался из Риги фельдъегерь — капитан Нюландского пехотного полка Иоганн (Юхан) Браск. Он привез сообщение генерал-губернатора Эрика Дальберга о том, что 21 февраля польско-саксонская армия пересекла границу; на следующий день была осаждена Рига.
Датчане, убедившись, что саксонцы приступили к делу, ввели войска в Голштинию и осадили крепость Теннинген. Это взбесило молодого Карла XII, и он произнес свои знаменитые слова: «Милостивые государи, я решил никогда не вести несправедливой войны, а лишь справедливую и заканчивать ее гибелью противника. Я нападу на первого объявившего мне войну, а когда одержу над ним победу, этим, надеюсь, наведу страх на остальных!»
Король тут же нарушил свое обещание и, не обращая внимания на советы генералов, рекомендовавших первый удар нанести по саксонцам как более серьезному противнику, тем более что они-то как раз и начали первыми, указал направление главного удара — на Данию. На помощь Дальбергу к Риге было отправлено несколько пехотных полков под командой Георга Иоганна Майделя.
Мобилизация прошла строго по плану, разработанному еще Карлом XI; полки были готовы к отплытию через две недели. Правда, датский флот блокировал побережье и не давал шведам возможности выйти в море, но вскоре датчане были отогнаны союзной англо-голландской эскадрой. 17 (28) июня, в день своего рождения, Карл XII, поднявшись на борт флагманского корабля «Король Карл», сорвал с себя парик — последнюю деталь, связывающую его с мирным прошлым, и выбросил его в море.
Пока датский король занимался осадой Теннингена, шведы, при поддержке английской и голландской эскадры, окружили Копенгаген и заперли там весь датский флот.
Предложение уничтожить датский флот было отклонено английским адмиралом Руком и его голландским коллегой Ван Аллемонде. Оба имели одинаковые приказы от своих правительств — в драку не лезть, в прямое подчинение шведам не входить и постараться разрешить голштинскую проблему без особого нарушения баланса сил в регионе.
Напуганный столь стремительным развитием событий датский король Фредерик IV тут же поспешил заключить мир с тезкой — Фредериком IV Голштинским, причем на его условиях. Но Карла XII это не устроило, и он хотел продолжить военные действия. Тогда вмешались английский и голландский адмиралы. На их сторону встали и ближайшие советники Карла. После длительных дискуссий король уступил. Здесь, в Дании, Карл XII первый и последний раз дал себя уговорить на мир.
Карл XII вернулся в Швецию, стал готовиться к новой высадке в Лифляндии и столкнулся с проблемой отсутствия денег в казне. Последовали займы, под залог недвижимости крупной аристократии и под таможенные сборы был взят кредит у голландских банкиров{19}.
В тот день, когда Карл XII ступил на шведский берег, завершив кампанию с датчанами, Петр I объявил войну Швеции.
Глава 2
Нарвский «конфуз»
Начало Северной войны было абсолютно неудачным для русских. Доставшееся по наследству от боярской Руси воинство состояло из четырех старых стрелецких полков и двадцати одного пехотного полка нового строя, из которых лишь будущие гвардейские полки — Преображенский и Семеновский — отличались и подготовкой, и, главное, духом; имелось еще два драгунских полка по 700 человек и 5250 человек поместной дворянской конницы, которая всегда созывалась по царскому указу при объявлении войны, ее проверял воевода, а затем уж «чинил промысел над врагом, как Бог вразумит». Встречаясь с противником, поместная конница бросалась вперед беспорядочной массой, а при неудаче укрывалась за пехоту. Если же исход дела был благоприятный, то конница не заботилась о преследовании врага, а предавалась разграблению захваченного обоза или лагеря. Поэтому до Петра конница на Руси была иррегулярным войском и призывалась лишь в военное время. С другой стороны, два драгунских полка, названные по именам своих командиров — первый Ефима Гулица (впоследствии Московский драгунский) и второй, сперва Шневенца, позднее Боура (Баура) (Киевский драгунский), — являлись как бы образцами кавалерийских полков для будущей русской армии. Общая численность армии до нарвского поражения составляла 33384 человека{20}.
В конце августа 1700 года Петр выступил из Москвы со всем своим войском и прибыл к Нарве к 23 сентября. Осада началась по всем правилам западноевропейского военного искусства. Работы возглавил генерал Людвиг Алларт, принятый из саксонской службы. Построили две линии — циркумвалационную и контрвалационную{21}. Флангами уперлись в реку Нарову, на правом фланге разместился Б. Шереметев со всей конницей, с ним дивизия А. Вейде, по центру И. Трубецкой, на левом фланге дивизия А. Головина, преображенцы и семеновцы. Но осадные орудия прибыли к крепости в октябре, поэтому первый выстрел прогремел лишь 18 октября, а массовый обстрел крепости начался еще через два дня.
Узнав о начале осаде Нарвы, Карл XII высадился на побережье Балтики в районе Пернова (Пярну) и стремительным броском с 12 000 войска устремился к русским{22}. Удар был нанесен с ходу и потому так ошеломил всех. 17 ноября русская поместная конница, которой командовал Шереметев, в панике бросилась через реку Нарову и, потеряв до тысячи человек, скрылась на другом берегу.
Петр с Головиным срочно отъехал в Новгород. Причины его поспешного отъезда до сих пор вызывают подозрения историков в трусости царя. Возможно, это и так, однако всеми своими последующими действиями и личной храбростью Петр смог достойно реабилитироваться в глазах потомков. Тем не менее накануне решительного сражения русская армия была оставлена на попечение герцога де Круа, за два месяца до этого принятого из австрийской службы. Это вызвало недовольство русских генералов из родовитых бояр, прежде всего Якова Долгорукого.
19 ноября 1700 года, в метель, шведские штурмовые колонны начали атаку русских позиций, но с ходу разбив центр русской позиции, они столкнулись с упорным сопротивлением на флангах, где дрались гвардейские полки и дивизия Вейде. В последнюю входил один из новых драгунских полков — Ефима Гулица{23}. Можно сказать, что нарвское поражение стало первым боевым крещением русской регулярной конницы.
В неудаче русской армии были сразу обвинены офицеры-иностранцы, которых начали убивать на месте. Многим из них пришлось бежать и сдаваться в плен. Первым капитулировал герцог де Круа, а с ним и командир преображенцев полковник Блюмберг. Сражение длилось до темноты и прекратилось само собой.
За ночь, посовещавшись, русские решили капитулировать. Карл понимал, что