Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин
А теперь уберём все эти дороги, они мешают. Посмотрим на географическую карту. Как это всё дело выглядело.
Вот он город Полоцк, речушка Ушача, которая впадает в Западную Двину и формирует естественный (слабенький, конечно же) барьерчик на пути врагов, которые будут наступать на Полоцк с нашего левого нижнего угла, то есть с юго-запада. И на восточном берегу этой реки, используя реку как предполье, решено было построить укрепрайон. Укрепрайон с юга заканчивался у маленького местечка, представьте себе, с названием Гомель[12]. Южнее его вы видите сплошной озёрный массив — леса и озёра. А ещё южнее — это верховье Березины, то есть заболоченный лес на 100 км. Поэтому решено было, что вот этого достаточно. Таким образом, укрепрайон закрывал город с юго-западного направления, часть его была и к северу от реки (там есть такое местечко Боровуха на железной и автомобильной дороге). И здесь ещё есть местечко Фариново на дороге, которая ведёт к Полоцку. В районе Боровухи и Фариново глубина была 5 км. В остальных районах 2–3 км. Общая протяжённость фронта укрепрайона 56 км, и на этих 56 км было построено 263 огневые точки. То есть примерно 5 на километр.
Чтобы было понятно, что такое 5 ДОТов на километр, конечно надо вспомнить, как же её забыть, великую и ужасную Линию Маннергейма, протяжённостью 135 км. И на этих 135 км 150–160, может быть, 200 огневых сооружений[13].
Я специально нашёл советскую картинку в какой-то советской книжке. Чтобы было страшнее, нарисовали сплошной частокол — ряды колючей проволоки. Реальная Линия Маннергейма — это цепочка ДОТов. В одну линию, фактически без какой-либо оперативной тактической глубины. Ещё раз повторяю: здесь то ли 150, то ли 160, может быть 200 сооружений на 135 км.
А в Полоцком укрепрайоне — 263 огневых сооружения на фронте в 56 км. Почти все они, кроме десяти, пулемётные (где-то два пулемёта, где-то три, где-то один). «Максим» с стационарным жидкостным охлаждением прокачкой на специальном станке. И только 10 точек — башня танка Т-26 с сорокапяткой на бетонном закрытом основании. Поскольку все генералы готовятся к прошлой войне, район строился для того, чтобы остановить польскую конницу или польскую пехоту. Но для пехоты и конницы это была абсолютно непреодолимая полоса. Делали её очень серьёзно.
Историки бывают разные. Одни, как я, рассказывают, а другие ногами ходят, руками щупают, фотографируют, изучают конкретно по документам, оставшимся в ЦАМО. Осмотрели эти добрые люди узел обороны номер три (на юге, поближе к озёрам).
На нём 16 ДОТов. Из них 8 категории M2 (слабый) и 8 категории M1 (усиленный). Категория M2 выдерживала прямое попадание 152 мм гаубицы или пушки во фронтальную стену. Основной усиленный — это категории M1. Перекрытия полтора метра, лобовые стены примерно полтора метра. Это дело выдерживало навесное попадание гаубицы калибра 203 мм, или лобовое 152 мм пушкой.
Из этой каши цифр что следует? Немецкая пехотная дивизия — это один дивизион (12 единиц) 152 мм гаубиц, которые не способны были сломать даже категории M2. Могли быть 105 мм пушки, которые не пробивали стену M2. Для того чтобы справиться с категорией M2, надо подтянуть что-то серьёзное. Бывало такое у немцев, по-нашему это дивизион артиллерии большой мощности. Но что касается категории M1, то она должна была выдерживать хотя бы единичное попадание снаряда 203 мм — это стокилограммовый снаряд, фактически, это авиабомба. То есть у немецкой пехотной дивизии не было ничего, что могло бы разрушить подобный ДОТ. И далеко не каждый переданный ей на усиление артиллерийский дивизион мог бы ей в этом деле помочь.
А теперь переходим к описанию боевых действий медленно и по пунктам.
Ещё раз стоит напомнить, что немецкое командование в целом, командование 3-й танковая группы Вермахта в частности, даже не догадывалась о существовании 2-го стратегического эшелона. И самое главное о том, что этот 2-й стратегический эшелон, в том числе его 22-я армия (шесть дивизий), сформированная на базе войск Уральского военного округа, уже разворачивается на северном берегу Западной Двины. «Разведсводка разведывательных данных о противнике № 10 от 1 июля, разведывательного отдела штаба Третьей танковой группы»:
«Отмечается наличие отдельных разрозненных частей противника в районе Витебск, Дисна, озеро Нарочь, Борисов. Лишь в немногих местах соединениям противника, сколоченным из самых разных частей, удалось взорвать мосты при нашем приближении. Противник отступает из Орши на Смоленск. Небольшие продвижения противника на восток или даже полное их отсутствие, и успешное форсирование реки Западная Двина (Даугава) вниз по течению (Даугавпилс) нашими частями позволяет сделать вывод о том, что русские не будут оборонять сектор Витебск — Дисна ввиду отсутствия достаточных сил и нехватки времени. Противник, однако, может оказать сопротивление местного масштаба в районе плацдармов и переправ».
Поэтому немецкие войска и командование, которое ожидало встретить разрозненные остатки разгромленных соединений у мостов и переправ, планировали операцию так, как мы её видим: танковые дивизии форсируют с разгону, даже без пехоты. Пехоты вообще нет, моторизованные дивизии отстали.
Две танковые дивизии должны на огромном фронте форсировать полноводную реку и дальше наступать на северо-восток. Ждала же их там 22-я армия.
Ещё раз напоминаю, что все армии 2-го стратегического эшелона 13 июня начали тайное выдвижение в рамках огромного мероприятия по стратегическому развёртыванию Красной Армии. И 22-ю в Уральском, и 21-ю в Приволжском военном округах и прочих внутренних округах ночами на удалённых полустанках грузили в заколоченные вагоны и куда-то отправляли. Часто даже командиры дивизий не знали, куда они едут. Очень важно отметить, что скрытая мобилизация Красной Армии шла шиворот-навыворот, задом-наперёд. Сначала отмобилизовывали соединения 2-го стратегического эшелона, потом глубинные соединения 1-го, а передовые соединения западных округов так и не успели отмобилизовать. Произошло 22 июня. Соответственно, допустим, 112-я стрелковая дивизия, о которой мы сейчас будем говорить, уже в конце мая — в