Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

ПОВѢСТВОВАНІЕ О ДОНЦАХЪ

ИСТОРІЯоДОНСКИХЪ КОЗАКАХЪ

ВСТУПЛЕНИІЕ

Хотя всѣмъ, и едва ли не целому свѣту, по древности, а паче по храбрости въ военныхъ дѣлахъ, не менѣе жъ и по удальству, о находящихся въ Россіи Донскихъ Козакахъ известно; но съ коихъ времянъ и изъ какихъ людей они при своемъ мѣстѣ начало свое возъимѣли, уповательно, мало кто вѣдаетъ, ибо и сами они о себѣ прямаго начала своего сказать не могутъ, а мнитъ, будьто бъ они отъ нѣкоихъ вольныхъ людей, а болѣе отъ Черкесъ и Горскихъ народовъ, взялися, и для того считаютъ себя природою не отъ Московскихъ людей, и думаютъ заподлинно только обрусѣвши, живучи при Россіи, а не Русскими людьми быть. І по такому ихъ воображенію никогда себя Московскими не имянуютъ, ниже любятъ, кто ихъ Москалемъ назоветъ, и отвѣчаютъ на то, что „Я де, не Москаль, но Руской, и то по закону и вѣрѣ Православной, а не по природѣ."

Сія сказка точно весьма подобна баснямъ Сѣчевскихъ, то есть, Запорожскихъ, Козаковъ, какъ они о себѣ объявляли, что, будьто бъ, и ихъ войско начало свое возъимѣло чрезъ вышедшаго изъ Польши нѣкоего человѣка, именемъ Семена, роду Казарскаго, которой, для рыбнаго промысла и ловли звѣринаго, на устьѣ Богъ рѣки себѣ мѣсто изобралъ , къ коему, для таковыхъ же промысловъ, пріумножилось не мало людей и изобрали, наконецъ, Семена того Атаманомъ себѣ, и составилось чрезъ то войско ихъ.

Притомъ нѣкоторые верховыхъ станицъ Козаки повествуютъ, что начало заведенія народа ихъ будьто бъ произошло отъ одного человѣка, имевшего охоту бить зверей, и съ тѣмъ промысломъ, переходя съодного на другое мѣсто, пробрался онъ на рѣку Донъ, и онымъ, по хорошей удачѣ въ ловленіи звѣря, дотянулся почти до устьевъ оной, гдѣ избралъ себѣ для житья удобное мѣсто, и тамъ, упражняясь въ ремеслѣ своемъ, получалъ добычу изобильную, съ которымъ, то есть, съ пушнымъ товаромъ, по часту для продажи ѣжжалъ въ мѣста жилыя, что примѣтивши, и польстились тѣхъ месть, гдѣ онъ бывалъ, живущіе люди, стали приходить къ нему для таковыхъ же промысловъ и тѣмъ, чрезъ нѣсколько времени, умножилось ихъ не мало. Наконецъ, тотъ начальникъ сдѣлался ихъ Атаманомъ, и, скопляючись, такимъ образомъ, прибылыми и рождающимися, у нихъ стало ихъ число великое, и жили свободно, не будучи подвластны, или дань платя кому.

Потомъ, когда, де, Донцы свѣдали, что Московской Царь, Иванъ Васильевичъ ведетъ уже семь лѣтъ съ Татарами войну и желалъ отъ нихъ взять Казань, то, въ разеужденіи держимой съ нимъ одной веры Греческаго исповѣданія, вознамерились, во взятіи онаго города, помочь Его Величеству. Сего для поманутой Атаманъ послалъ отъ себя нѣкоторую часть Козаковъ своихъ къ устью рѣки Дона и велѣлъ тамо, настрѣлявши довольное число птицъ бабъ, коихъ тамъ находилось весьма множественно, привезть великое количество перьевъ ихъ. Сими перьями убралъ онъ поверхъ одежды, съ головы и до ногъ, войско свое, и такъ пышно, что каждой человѣкъ представлялся превеличайшимъ страшилищемъ. Онъ вооружилъ ихъ всѣхъ военною сбруею, какъ-то : копьями, ружьями, саблями, луками и стрѣлами и прочимъ, кто что имѣлъ, и повелъ ихъ подъ Казань на помощь Царю, Ивану Васильевичу. Приведчи жъ, принаровя в самую ночь, сталъ, не доходя города, не подалеку стана Царскаго, расклалъ въ обозѣ своемъ огни, по осеннему и морозному времени, для обогрѣния Козаковъ своихъ, а более для того, чтобъ увидѣло ихъ войско Московское. Сіе видѣвши чудовищъ такихъ , коихъ огонь найпаче еще увеличивалъ и у множалъ число ихъ, тотчасъ доложили объ ономъ Царю. Коль скоро жъ Царь и самъ увидѣлъ, то немедленно послалъ къ нимъ спросить Боярина своего, что за люди, откуда и за чѣмъ пришла, или куда вдуть? Бояринъ, исполняя повелѣніе, шелъ къ нимъ, и что ближе подходилъ, темъ страшнѣе они казались ему, и такъ, наконецъ, ихъ убоялся, что принужденъ былъ не только распрося, ниже доходя до нихъ, со страхомъ возвратиться назадъ. Царь, разгнѣвавшись, тотчасъ ему жъ итьтить велѣлъ, и съ тѣмъ точно, чтобъ неотмѣнно дойти къ нимъ, извѣдать и распросить ихъ. Сія посылка Боярину весьма важна была: онъ, идучи къ нимъ, что ближе подходилъ, тѣмъ страшнѣе чудовищи оны представлялись, и хотя достигъ уже до нихъ такъ, что можно было съ ними говорить, но, видя страшилищъ сихъ, былъ какъ полумертвъ и едва въ силахъ былъ спросить, что, „Людиль они, или привидѣніе?" Они громогласно вскричали ему , что „люди они, да и Pyccкie вольные, пришедшие съ Дону Царю Московскому помогать взять Казань и за Домъ Пресвятыя Богородицы всѣ свои головы положить." Бояринъ обрадовался, видя и слыша, что люди, поспѣшнѣе возвратился назадъ, нежели до нихъ могъ дойти. Онъ донесъ объ ономъ Царю, которой тотчасъ во yсpie жъ послалъ къ нимъ за то велкия дары, но чудовищи тѣ того не приняли, а одарили сами богатыми кожами звѣриными. Притомъ просили, чтобъ Царь повелѣлъ имъ взать Казань, что и позволено. Донцы, не упуская времяни, на другой же день, поднявъ святыя иконы и навеса на пики свои отъ бабъ птицъ крылья, пошли къ городу Казани, каковой строй ихъ въ походѣ представлялся великимъ лѣсомъ, покрытой снѣгомъ, и приближившись къ Казанкѣ рѣчкѣ, тотчасъ начала подъ оной рыть подкопь до города, которой вскорѣ в окончали. Онѣ вкатили во оной нѣсколько бочекъ пороху и назначили время къ зажженію онаго. Между тѣмъ принесли Богу свои теплыя молитвы, и стол на колѣнехъ, просили Божьего знаменiя, на что и воспослѣдовалъ изъ облакъ гласъ, глаголюхцъ всѣмъ вслухъ: „Побѣдите и покойныи будете". Возрадовавшись сему и обнадежась на такую благодать, приказали подкопъ зажечь, коимъ превеликую часть города взорвало, и тѣмъ отъ дыму и земли солнце невидимо стало, чрезъ что отъ страха и ужаса во всѣ стороны метались жители въ городѣ. Въ тожъ самое время, какъ воспослѣдовалъ отъ подрыву трескъ, Донцы бросились на городъ, коихъ жители сочли не людьми, но нѣкоими престрашными чудовищами, устрашась ихъ смертельно, были полумертвы; они рубили и кололи ихъ вездѣ