Рим. Аристократия и культура - Алексей Борисович Егоров
Исходя из этих принципов, мы намерены рассмотреть римскую цивилизацию. Разумеется, данная ограниченная объемом работа явно недостаточна для более или менее полного раскрытия темы, тем более что она связана со многими аспектами социальной истории и истории культуры, равно как и с историей римской литературы и биографиями ее представителей, а потому речь может идти только об обозначении общих тенденций развития.
Римское общество типологически близко к обществу античной Греции, а римская civitas является аналогом греческому полису. Это мнение не является единодушным мнением ученых, однако нам явно представляется убедительной точка зрения С. Л. Утчен-ко относительно того, что, как и полис, civitas являлась единством гражданской общины, города и государства, а вплоть до II века до н. э. она была государством с фактически городской формой управления[9]. Как и в греческом мире, в civitas существовали особые формы самоуправления и прежде всего — народное собрание, воплощающее демократические основы общества[10]. Конечно, ни один серьезный исследователь не может назвать Рим демократией, а римские коми-ции были существенно ограничены другими властями, сенатской и магистратской[11], и не выдерживают сравнения с афинской экклесией, однако и в греческом мире, помимо Афин, существовали всевозможные «аристократические», олигархические и квазидемократические сообщества, не дошедшие до афинского уровня[12].
О типологической близости греческого 15
и римского миров свидетельствует и параллелизм двух историй. В обоих случаях полисное общество возникает из «примитивной монархии», а борьба патрициев и плебеев в V–IV вв. до н. э. во многом параллельна греческой «архаической революции». Еще более определенными являются параллели между кризисом IV в. до н. э. в Греции и кризисом I в. до н. э. в Риме[13], а в качестве параллелей римскому принципату можно привести не только «младшую тиранию» и державы Ясона Ферского и Дионисия Сиракузского, но и эллинистические монархии.
С. Л. Утченко считает, что полис завещал человечеству три великие политические идеи: гражданства, демократии и республиканизма[14]. Все они были присущи как Греции, так и Риму. Идея гражданства была стержневой для жизни Рима, и вплоть до Союзнической войны она мало отличалась от гражданственности жизни греческих полисов. Идея демократии была выражена значительно слабее, но и отражалась как в политике государства, так и в правах гражданина. Она же находила выражение и в социально-бытовой сфере, когда идеология весьма успешно создавала иллюзию единства гражданского коллектива и возможности достичь высших должностей и вершины власти только благодаря личным достоинствам. К услугам желающих всегда находились примеры Фабриция Люсцина, Мания Курия Дентата или Катона Старшего. Мы не столь осведомлены о социально-бытовых аспектах римской жизни, но отмеченный Г. С. Кнабе феномен «скученности», «тесноты» и публичности римской городской жизни говорит сам за себя[15]. Бытовой демократизм римлян часто компенсировал недостаток демократизма политического[16].
В отношении «республиканизма» Рим как минимум шел наравне с греками, а когда это качество было востребовано европейской общественной мыслью XVIII–XX вв., римские персонажи отчасти оттеснили греческих. Несгибаемый «рыцарь республики» Катон, оратор и интеллектуал Цицерон и мужественный «тираноубийца» Брут — эти три человека и другие герои создавали идеальный образ «свободной республики», ностальгия по которому сохранялась до времен Тацита и Плиния. При этом забывалось, что республика конца II–I в. до н. э. была ареной трех гражданских войн, кровавых расправ над оппозицией и инакомыслящими, обществом невероятной коррупции и потрясавшего весь тогдашний мир демонстративного богатства олигархов, соседствующего с нищетой подавляющего большинства населения. Как назвал ее Т. Моммзен, эта республика была «республикой нищих и миллионеров»[17]. Тот же уклад сохранялся и при Империи, когда люди, жившие в Риме Цезаря и Августа и наслаждавшиеся благами «римского мира», питались идеями Катона и Цицерона. Отметим еще одно важное обстоятельство: и в том, и в другом обществе сохранялся исключительно высокий престиж образования, образованного человека и деятеля культуры. На греческом материале это хорошо показано Э. Д. Фроловым[18], что же касается Рима, то данные об образовании и образованности политической элиты свидетельствуют сами за себя. Из трактата Цицерона «Брут» видно, что практически все деятели II–I вв. до н. э. были хорошими ораторами, а высокий уровень риторического образования и профессионализма подразумевал высокий уровень эрудиции во всех областях гуманитарного знания. Эпоха «стихийного красноречия», когда человек мог полагаться лишь на знание предмета, природную способность говорить и практический опыт, фактически закончилась во время Гракхов (Cic. Brut., 21, 81–26, 99). Добавим к этому, что среди римской элиты было немало людей, углубленно изучающих право, философию, историю, грамматику, а позже и естественные науки, причем некоторые из них уже не были просто «образованными дилетантами», каковыми являлись многие римские нобили.
Базовые сходства не исключают различий. Отметим лишь некоторые из них. Исследователи подчеркивают «большую устойчивость сословных предрассудков, характерных для древнего землевладельческого и земледельческого общества»[19]. Как полагает К. В. Вержбицкий, в республиканском Риме «пространство личного, res private, было много уже, чем в современном мире, а многое, что теперь относится к сфере «личного», попадало в разряд политического, то есть подконтрольного государству»[20]. По мнению C. Л. Утченко, Риму, в отличие от Афин, была чужда идея полной демократии[21]. Впрочем, заметим, что и в греческом мире демократия не считалась ни единственно возможным, ни даже лучшим видом государственного устройства (напр. Plato. Resp., 555B-558C). Все эти рассуждения можно закончить превосходным замечанием С. Л. Утченко о возможности сопоставления участия рядового акционера в управлении крупной корпорацией[22]. Добавим, что, как и в крупной корпорации, пакет акций мог либо относительно равномерно распределяться между рядовыми акционерами, либо в основном находиться в руках более богатой части пайщиков, либо, как это было в Риме эпохи гражданских войн, почти целиком перейти в руки десятка крупных олигархов.
Специфика римского общества отразилась и на специфике римской интеллигенции. Представители творческой элиты Афин тоже были достаточно разнородны в социальном отношении: это были аристократы (Солон, Фукидид, Эсхил, Ксенофонт), богатые предприниматели (Демосфен, Лисий), как афинского, так и неафинского происхождения, выходцы из небогатых и незнатных семей (Аристофан, Сократ). Знаменитый круг Перикла включал в себя как афинян (Дамон, Лампон, Софокл, Фидий), так и приезжих (Геродот, Протагор, Гипподам и др.)[23].
Вероятно, было бы ошибкой утверждать, что между этими людьми не было социальных, региональных и прочих противоречий, но, так или иначе, все они представляли собой более или менее однородное
Ознакомительная версия. Доступно 5 из 25 стр.