Маргарита Бычкова - Русско-литовская знать XV–XVII вв. Источниковедение. Генеалогия. Геральдика

С октября 1919 г. по сентябрь 1922 г. регулярно созывались совещания общества; всего было проведено 25 научных заседаний. На них кроме генеалогических докладов (о происхождении Матюшкиных, Отрепьевых-Нелидовых, князей Ряполовских и др.[244]) были прочитаны и исторические – о смерти царевича Дмитрия (доклад Ю. В. Татищева), о Шемячичах (П. А. Садиков), несколько раз с различными докладами о семье Строгановых выступал А. А. Введенский[245]. Часть докладов касалась геральдики и истории искусства, среди них – Д. В. Айналова о миниатюрах к тексту Сказания о Борисе и Глебе в рукописи XIV в., несколько докладов В. К. Лукомского о гербах и печатях XVIII в.[246] Некоторые из докладов были запланированы и заказаны советом Историко-родословного общества. 20 апреля 1920 г. совет поручил С. Н. Тройницкому и В. К. Лукомскому сделать доклад о важности геральдики как научной дисциплины, а Ю. В. Татищеву – о значении, составе и редак-циях родословцев как исторического источника[247].

На заседаниях обсуждались проблемы, касающиеся истории создания родословных книг XVI – XVII вв. Н. П. Лихачев 28 августа 1920 г. прочитал доклад «Переход родословца Пусторослевых из рода в род», где существенно дополнены опубликованные им ранее сведения по истории этой рукописи[248].

Ю. В. Татищев сделал два доклада по истории родословных книг – о приписных родах и о фальсификации родословных легенд. А в июне 1922 г. А. А. Сиверс доложил собранию, что Н. П. Лихачев «передал обществу собранные им материалы по вопросу о редакциях и истории текста русских родословцев с тем, чтобы они были использованы членом общества Ю. В. Татищевым для продолжения им труда на эту же тему[249].

Большое внимание уделялось комплектованию архива, в который включались текущие дела о деятельности общества и научные работы его членов, а также древние рукописи дворянских семей, присланные в дар обществу из семейных архивов. Эта традиция сохранялась все время. В частности, некоторые древние документы были спасены из разрушенных архивов и учреждений и присланы членами общества в Петербург с фронтов мировой войны.

После революции общество стремилось пополнить свой архив делами уже умерших сотрудников. Так, оно вело переписку с государственными архивами по поводу бумаг Н. В. Мятлева, в особенности о подготовленной им публикации росписей конца XVII в.[250]

Сейчас материалы общества находятся в архивах Москвы и Петербурга. В Петербурге хранятся древние документы из личных фондов, присланные в дар обществу[251], часть делопроизводственных документов за дореволюционный период, преимущественно переписка Н. П. Лихачева по поводу издания «Известий Русского генеалогического общества», а также устав, списки членов и др. Все делопроизводство за 1919–1922 гг. также находится в Ленинграде. В Москве хранятся в основном материалы Г. А. Власьева, делопроизводственные документы до 1911 г. и переписка с отдельными лицами.[252]

Собранные и опубликованные обществом генеалогические документы до сих пор сохраняют свое значение. В публикациях работ ряда членов общества методика источниковедческого анализа достигает высокого научного уровня[253]. Многолетняя работа с родословными материалами привела ведущих исследователей к идеям о необходимости более тесной связи генеалогии с историческим исследованием и позволила в последние годы деятельности общества сформулировать задачи генеалогии, вытекающие из общих проблем исторической науки.

В русской историографии изучение росписей XVII в., составленных и поданных в Разрядный приказ после отмены местничества в 1682 г., связано с общими тенденциями исследования генеалогических документов. Начало ему было положено Н. И. Новиковым, который вместе с Бархатной книгой опубликовал в 1787 г. «роспись… тем фамилиям, от которых родословныя росписи в Разряд поданы»[255]. Н. И. Новиков сгруппировал фамилии, связанные единством происхождения, кратко изложил легенду о происхождении этих фамилий, для каждой росписи указал архивный номер. Хотя эта публикация не раскрывает полного содержания росписей, сейчас она необыкновенно ценна, так как значительная часть документов XVII в. погибла в войну 1812 г.

Интерес к родословным документам в 40–70-е годы XIX в. связан с поисками и публикацией списков родословных книг, грамот и других материалов. Родословные росписи, сильно поврежденные в 1812 г., внимания к себе не привлекали. Обширная литература, связанная с ними, а скорее, с изучением грамот, поданных в Разряд вместе с росписями, появляется в 80–90-е годы. Этот интерес отчасти был вызван книгой П. Н. Петрова «История родов русского дворянства» (1886 г.), где критика родословных документов XVI – XVII вв. сочеталась с достаточно низким уровнем исследования. Как рецензия на книгу Петрова была написана работа А. П. Барсукова, в ней дана более четкая и объективная оценка росписей: «Наши родословные издревле имели все качества актов юридических. Они вызваны были не самостоятельным развитием понятий о дворянском достоинстве и чести, а правительственными распоряжениями, всем распорядком службы в Московском государстве»[256]. А. П. Барсуков изложил историю создания Палаты родословных дел, опираясь на известия указов 1682 и 1686 гг. о порядке подачи росписей и составлении родословных книг[257]. Заметив, что «полного делопроизводства Родословной палаты не сохранилось», автор реконструирует ее деятельность по дьяческим пометам и решениям, которые имеются на списках росписей. Он подробно разбирает все известия, сопутствующие внесению в родословную – Бархатную – книгу росписей Татищевых (глава Смоленские князья), Бельских (глава Ярославские князья) и не внесению росписей Нечаевых в главу Плещеевых и Исуповых в главу Квашниных. Барсуков не указывает своих источников, но, очевидно, он пользовался не подлинными родословными росписями, а копиями с них, сделанными в XVIII в., и сведениями о соответствующих указах, помещенными в Бархатной книге при записи в нее росписей Бельских и Татищевых[258]. Подлинников этих росписей не сохранилось.

А. П. Барсуков считает, что за четыре года (1682–1686) было подано около 750 росписей, из которых «едва четвертая часть вошла в состав Бархатной книги; прочие остались нерассмотренными Родословной палатою, и если не все, то очень многие доселе хранятся частию в подлинниках в московских архивах Министерства юстиции и Министерства иностранных дел, частию в копиях в делах департамента герольдии»[259]. А. П. Барсуков также проводит анализ отдельных записей из росписей XVII в., полемизируя с высказываниями П. Н. Петрова.

Через год после выхода работы А. П. Барсукова была опубликована книга Н. П. Лихачева, где изложена самая четкая концепция об истории русских родословных документов XVI – XVII вв., созданная в русской исторической науке. Подробный анализ родословных документов, сведения об их составлении и употреблении – все это отражает деятельность Разрядного приказа XVI в., истории которого и посвящена книга Н. П. Лихачева. Автор исследовал легенды о происхождении Бегичевых, Бахметевых, Борыковых, Воейковых, Римских-Корсаковых, доказывая, что в Посольском приказе существовала «выезжая книга», где записывались выезды на службу в Москву.

Н. П. Лихачева интересовали больше не росписи XVII в. а копии с грамот, представленные вместе с ними. Относительно росписей он сделал лишь несколько общих предварительных замечаний, а ряд фальсифицированных грамот, поданных вместе с росписями Бедовых и Сатиных, разобрал подробно[260].

Большую ценность для исследования истории родословных росписей XVII в. представляет предисловие к публикации А. И. Юшкова[261]. В нем изложена история подачи росписей и составления Бархатной книги, а также хранения родословных росписей. В XVIII в. все дела были целы, а их перечень помещен Н. И. Новиковым в качестве приложения к Бархатной книге. Когда, уже пострадав после войны 1812 г., столбцы в 1852 г. перешли в состав Московского архива Министерства юстиции, директор архива приказал их скопировать. Очевидно, это не было сделано, так как поврежденные, ветхие столбцы в 1894–1895 гг. разворачивал и реставрировал А. И. Юшков. Две росписи при этом рассыпались (Казначеевых и Кикиных)[262]. Дела, сформированные А. И. Юшковым, сохранились до наших дней. Становится понятным, почему все исследователи XIX в. пользовались копиями XVIII в.