Римская история и Плутарх - Алексей Борисович Егоров

Ознакомительная версия. Доступно 17 из 84 стр. последней трети III в. до н. э. зародились и развились те жанры, которые имели гораздо большее будущее — красноречие и историография. Первое было только в начале пути, и Цицерон, посвятивший истории красноречия трактат «Брут», считал, что примерно с начала II в. до н. э., когда в Риме появились первые риторические школы, происходит переход от первой стадии, стадии «стихийного красноречия», основанного на общем владении речью и знании предмета, к профессиональному ораторскому искусству. Первыми, кто занялся техникой речи, были, вероятно, члены кружка Сципиона Эмилиана, а со времени Гракхов начинается резкий поворот в области ораторского искусства.

Конец III в. до н. э. был временем становления историографии, а первым римским историком стал Кв. Фабий Пиктор, представитель знатного рода Фабиев и участник войны с галлами (226–222 гг. до н. э.) и Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.). Продолжая традицию понтификальной хроники, Фабий начал изложение истории от Энея и Ромула до своего времени. «Анналы» Фабия были написаны по-гречески, однако это было глубоко национальное произведение, посвященное истории Рима, и, вероятно, впервые сформулировавшее идею его особой миссии, сочетавшей волю богов, особые качества римского народа и государственную организацию Рима. Вскоре переведенное на латынь сочинение Фабия стало первым трудом, сформировавшим римскую историческую традицию и донесшим до нас огромные материалы римских летописей и понтификальных хроник. Это был переходный этап от хроники к историописанию, а авторы наиболее значительных трудов по ранней истории Рима, Тит Ливий, Дионисий Галикарнасский и Плутарх, опирались именно на сочинение Фабия.

Труд Фабия начал серию исторических трудов, написанных в форме летописей (annales), авторы которых получили название «старших анналистов» (Л. Цинций Алимент и А. Постумий Альбин).

Самым значительным из них был М. Порций Катон (234–149 гг. до н. э.), один из крупнейших политических деятелей II в. до н. э. Активный участник Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.), начавший ее простым солдатом и закончивший военным трибуном 203 г., Катон стал эдилом в 199 г., претором 195 г., подавившим большое восстание кельтиберов, и цензором 184 г., после чего он в течение 80–50-х гг. II в. до н. э. был одним из руководителей римского сената, определявшим его политику и стал одним из инициаторов Третьей Пунической войны (149–146 гг. до н. э.).

Если политическая биография Катона отразила историю Рима времен великих завоеваний, то в его творчестве отразилось сложное идейное развитие римской общественной мысли. Активный противник эллинизации, он боролся с проникновением греческого и эллинистического влияния, будучи, вместе с тем, сторонником передовых методов в экономике. Ратуя за разрушение Карфагена, он спас от аналогичной судьбы Родос (168 г. до н. э.). Будучи «новым человеком» среди римской знати, он проявлял антиаристократические тенденции в политике, боролся против Сципиона Старшего, но высоко оценил молодого Сципиона Эмилиана.

Катон оставил богатое литературное наследие. Он произнес множество судебных и политических речей (80 речей, из которых Цицерону было известно 50), был автором трактата «О сельском хозяйстве», первого римского произведения по экономике и большого исторического труда «Начала» (Origines), состоящего из семи книг и построенного по иному принципу, чем труды анналистов.

Труд Катона был первым историческим трудом, написанным по-латыни, кроме того, автор частично отказался от летописно-событийного изложения истории, и, если первая книга содержит предание о царской эпохе, то книги 2 и 3 посвящены происхождению италийских городов и племен, 4 и 5 — Пуническим войнам, а 6–7 — войнам II в. до н. э.

Управленческие, экономические и политические проблемы оказались неразрешимыми. Покорив и объединив цивилизованный мир, римляне оказались перед лицом нового, вероятно, еще более опасного противника, варварских и полуварварских племен и государств, ранее составлявших периферию античного мира. Завоевание Испании не было завершено, а, победив Цизальпийскую и Нарбонскую Галлии, римляне вышли к огромному массиву галльских и германских племен. Разрушение Карфагена и образование провинции Африка столкнуло Рим с кочевыми и полукочевыми племенами Нумидии и Мавретании. На Балканском полуострове Риму противостояли местные племена фракийцев, мезов, скордисков и других народов, а в Малой Азии противниками Рима стали Понтийское царство Митридата VI Евпатора, Армения Тиграна II и Парфия. Предстояли новые большие войны.

События 40–30-х гг. II в. до н. э. показали, что положение в завоеванных областях находится на грани взрыва. В войнах в Испании, Македонии, Пергаме и Галлии восставшие провинциалы были связаны с непокоренными собратьями. Из монолитной Римско-италийской федерации выросла огромная колониальная Империя, где на 1 млн римских граждан и 1,5 млн италиков приходились не менее 20–25 млн жителей провинций, значительная часть которых находились в рабском или полурабском состоянии[48]. Трудность удержания провинций состояла в том, что власти в Риме испытывали все большие проблемы в связи с контролем над собственной администрацией и деловым миром и, как писал К. Николе, «ограбление мира римлянами стало основным процессом экономической жизни»[49].

Ценой победы были огромные потери и внутренние перемены, именуемые кризисом римского полиса, экономическим и политическим. Мы видим концентрацию собственности, разорение крестьянства, рост экономических диспропорций и переход к рабству как основе экономики, что вело к кризису, происходящему на фоне экономического роста. Экономика Рима I в. до н. э. успешно развивалась, но охвативший общество социально-политический кризис обострял все виды общественных противоречий. Это были противоречия между знатью и народом, аристократией и деловыми кругами, римлянами и союзниками, римлянами и провинциалами.

Наступление врагов извне, социально-политический взрыв в римских провинциях и кризис в самой Италии угрожали самому существованию Римской державы, а с ней и римской цивилизации в целом, ставшей теперь цивилизацией общечеловеческой. При всей неприглядности римского господства, средиземноморский мир не имел иной альтернативы, и, кроме Рима, иной силы, способной взять руководство им на себя, не было. Опасность была гораздо большей, чем во времена Второй Пунической войны, когда Ганнибалу, объединившему вокруг себя весь «варварский» и эллинистический мир, противостояла внутренне единая Италийская федерация.

Первой попыткой выхода из кризиса стали реформы Гракхов. Аграрный закон Тиберия Гракха (133 г. до н. э.) ограничивал размеры владений на общественной земле 500 югерами (125 га), предполагая распределение излишков между неимущими гражданами участками по 30 югеров, и мог хотя бы частично возродить мелкую собственность и военный потенциал республики. Закон был принят, десятки тысяч людей (возможно, около 50 000) получили землю, но сопротивление сената, контролируемого консерваторами и богатыми посессорами, привело к кровавой развязке.

Программа Гая Гракха была попыткой решения наиболее важных проблем римского общества. Аграрный закон Гая продолжил аграрный закон Тиберия, хлебный закон решал проблемы снабжения городского населения, дополнительными мерами стали масштабные колонизационные и строительные программы. Другой линией реформ стала реформа судебной власти в сторону создания независимого суда, усиления экономического и политического значения всадничества, а закон о провинции Азия отдал налоги с бывшего

Ознакомительная версия. Доступно 17 из 84 стр.