Поворот судьбы - Рамона Анка

— Спасибо… спасибо… — всхлипывает та, собирая остатки одежды и бросая на меня взгляд, полный понимания и благодарности.

Она не будет «в порядке», после такого никогда не бываешь в порядке, но она сможет подняться. Показать миру, что мы — не куски мяса, а люди. Я всем сердцем надеюсь, что у неё получится. Она проходит мимо Томаса, опустив голову — она благодарна за спасение, но боится того, что он собой олицетворяет.

Мужчина. Опасный.

Но я не могу поставить его на одну доску с теми ублюдками.

Томас не шевелится, пока она проходит мимо, даже не дышит, чтобы не напугать её еще сильнее. Как только она исчезает, он снова переводит взгляд на меня. Тот же вопрос повис между нами.

Ты в порядке?

В порядке ли я? Не знаю, что ответить, но киваю. Я жива. Они не успели меня сломать.

— Итак, сучьи дети, что навело вас на мысль, что вы можете хотя бы коснуться кого-то из наших?

Он наклоняется к подонку со шрамом и запихивает ему ствол пистолета в рот. Тот пытается что-то промычать, но Томас глубже вгоняет «Глок» ему в глотку.

Вид оружия заставляет меня оцепенеть. Я знаю этот пистолет. Из такого же убили мою маму. После этого отец купил мне такой же и учил стрелять на полигоне. Мне казалось, что я стреляю в неё каждый раз, когда целилась в черные силуэты. Будто её кровь была и на моих руках тоже.

— Томас, клянусь, мы понятия не имели, что она твоя! Прости нас, пожалуйста! — у самого крупного из группы глаза на мокром месте, слезы катятся по щекам. — Мы больше к ней не приблизимся.

Никогда не видела, чтобы мужчина так рыдал.

— На колени, живо, — Томас вынимает ствол изо рта парня. — Все, и молите её о прощении.

— Томас, не надо. Правда, — я сильнее кутаюсь в его куртку, ища остатки тепла. Я просто хочу уйти отсюда.

— Замолчи и подойди сюда.

От его приказа по коже бегут мурашки, но я, как завороженная, подхожу. Он резким движением притягивает меня к себе, обнимая за талию.

Это самое странное чувство в моей жизни. Интенсивные разряды тока прошивают тело, я не могу связать и двух слов. Или пошевелиться. И всё это — из-за его руки на моем бедре. Он не смотрит на меня, но сжимает так крепко, будто боится, что я сбегу.

Как будто я вообще могу об этом подумать.

Ноги всё еще дрожат от страха, колено нестерпимо ноет — видимо, ударилась при падении. Эти пятеро на коленях у наших ног… мне ужасно неловко. Не верю я в их извинения.

— Умоляю, пощади нас…

Что?

— Прости нас, пожалуйста.

Видимо, я ошибалась. Томас дает пинку одному из них, тот впечатывается лицом в пол.

— Томас, подожди. Я хочу только одного, — я встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха… если бы его ухо было у него на груди… но нет. Ему приходится наклониться ко мне.

— Говори, крошка.

Его лазурные глаза смотрят в мои. Слова застревают в горле каждый раз, когда он так смотрит. Чтобы ответить, мне приходится смотреть куда-то в сторону… да что со мной такое?

Я выдыхаю и указываю на типа слева.

— Он снимал ту девушку на телефон. Уверена, он собирается шантажировать её этим видео. Я не хочу, чтобы это случилось.

Я говорю громко, чтобы они тоже слышали.

— Слышал, урод? Отдай телефон, — приказ звучит как удар гильотины, и дрожащий идиот протягивает мобильник.

Томас выхватывает его.

— А теперь исчезли, пока я не вырвал вам ногти и зубы!

Томас с силой швыряет телефон в стену, грохот заставляет этих пятерых подпрыгнуть и в ужасе вылететь из туалета.

Теперь, когда мы одни, и мне не может быть более неловко, он внезапно впечатывает меня в стену. Его руки над моей головой, его взгляд пригвождает меня к месту.

— Ты и дня не можешь прожить, не вляпавшись в неприятности, девчонка? Чтобы тебе было ясно: я защитил тебя только ради репутации моей банды. Мне на тебя плевать. Я просто не хотел выслушивать нотации от Мелиссы, иначе оставил бы тебя гнить в этом гребаном сортире.

Его слова бьют меня под дых, как нож. Я его не знаю, он не должен так на меня влиять. Но мне больно. До крика больно. Почему он так меня ненавидит?

— Не знаю, кто тебя так искалечил, но сходи к терапевту вместо того, чтобы срываться на людях! Пошел ты на хер!

Я пытаюсь отпихнуть его, чтобы выскользнуть из туалета. Я сдерживаю слезы, пока не добегаю до своей комнаты, и только там взрываюсь.

Падаю на пол и кричу. Это приносит облегчение, да, но я не могу перестать думать о его словах.

Будь ты проклят, Томас Джексон. Будь ты проклят…

ДЖУН

Снаружи идет дождь — это одна из вещей, которые я люблю больше всего на свете. Я распахиваю окно и снова сажусь на пол. Чувствую запах табака, дождя и жасмина. Самый лучший аромат в мире.

Я поднимаюсь, хочется почитать.

Снимаю куртку. Точно... его куртка. Подношу её к лицу и понимаю, что эта смесь запахов исходит от неё… от него.

Я зарываюсь в неё носом, доходя до безумия. Не знаю, зачем я это делаю, просто знаю, что это меня успокаивает.

В дверь моей комнаты раздается стук.

— Кто это? — я прикусываю губу. Может, не стоит отвечать? А вдруг это те типы вернулись отомстить?

— Мелисса, дорогая, — я выдыхаю с облегчением и иду открывать, но тело словно каменеет. — Я узнала, что случилось, ты не можешь здесь запираться, открой! — мне хочется остаться одной, но… она мне нужна.

Как только я открываю, она бросается на меня с объятиями, которые кажутся удушающими. Мне неприятно. Очень. Но я стараюсь сдержаться. Дело не в Мелиссе, просто я не выношу этого чувства, когда меня зажимают и трогают. Стараюсь сохранять бесстрастный вид, я не готова ничего объяснять.

Мелисса отстраняется, держа руки на моих плечах.

— Томас мне всё рассказал.

— Он рассказал и ту часть, где он впечатал меня в стену и заявил, что сделал это только ради репутации банды? Знаешь, он еще добавил, что будь его воля, он бы спокойно оставил меня тем парням на изнасилование, ему плевать.

Я сжимаю кулаки, надеясь, что на лице не осталось следов слез. Он их не заслуживает.

Мелисса приоткрывает рот.

— Ну