Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

А не совершила ли я ошибку, поведав Кириллу об инциденте со спущенным колесом?

Конечно, я не предполагала, что он вызовется помочь. Да и с чего бы? Минувшие дни я была с ним откровенно груба. А пару-тройку последних сообщений и вовсе проигнорировала.

На его месте любой другой мужчина затаил бы обиду. Ну или, как минимум, не горел бы желанием спасть дерзкую колючку. А этому хоть бы что. Он будто не замечает моей демонстративной холодности. Будто она его не касается…

Что это? Банальная глупость или все же доведенная до пика самоуверенность? Признаться честно, я пока не поняла.

Присев на небольшой валун в тени отвесной скалы, затянутой габионной сеткой, я звоню Сабине, дабы сообщить, что опаздываю. Заболтавшись с подругой, я не сразу замечаю, как из-за угла выруливает массивный красный мотоцикл с поблескивающими на солнце хромированными элементами.

— Мне пора, — роняю в трубку и тотчас поднимаюсь на ноги.

Лицо водителя закрыто мотоциклетным шлемом, но я почему-то совсем не сомневаюсь, что это Кирилл. Двухколесный вид транспорта как нельзя лучше подходит его бунтарскому образу.

Парень притормаживает неподалеку от моего Порше и, лихо перекинув ногу через седло своего железного коня, спускается на землю. Сильные руки, покрытые многочисленными рисунками, стягивают с головы шлем, обнажая сосредоточенное лицо и россыпь темных гладких волос.

На нем расшнурованные Найки, потертые джинсы, низко сидящие на бедрах, и простая белая майка, выгодно подчеркивающая рельеф мужского тела. Солнечные блики плотоядно лижут широкие татуированные плечи и мягким желтым светом стекают по предплечьям, увитым проступью слегка набухших вен.

Выдохнув через нос, поджимаю губы и мысленно констатирую: хорош. Прямо как гребаная модель с обложки мужского журнала. Природа не обделила Кирилла ни ростом, ни харизмой, ни крепким телосложением. А спорт довел его внешность практически до совершенства.

Пока я пусть и с отстраненным, но все же довольно живым интересом разглядываю мужчину, он занят тем же самым: изучает меня. Только куда более беззастенчиво и откровенно. Даже не пытаясь скрыть любопытство, манким отблеском застывшее в графитовом взгляде.

— Все-таки приехал, — говорю лишь для того, чтобы заполнить паузу, грозящую стать неловкой.

— Я же обещал, — неопределенное движение плечами. — Где у тебя инструменты?

— Эм… Инструменты? — тяну несколько заторможенно.

— Понятно, — усмехается, приближаясь к моей машине. — Открывай багажник.

Я делаю то, что он велит, и с удивлением обнаруживаю, что под ковриком моего багажника действительно есть все необходимое: и запасное колесо, и домкрат, и здоровенный металлический ключ, который Кирилл называет баллонным.

Натянув тканевые перчатки, парень присаживается на корточки подле пострадавшего колеса и без лишних слов принимается за работу. Я же стою чуть позади и изо всех сил стараюсь не пялиться на стальные мышцы, перекатывающиеся у него под кожей.

Как человек, близкий к спорту, я прекрасно осознаю, сколько труда и упорства нужно, чтобы сформировать такую сильную спину. Это не просто гимнастика или работа на турниках — это веса. Тяжелые, изнуряющие. А еще самодисциплина, которая, как ни крути, говорит о характере.

Я знаю этого парня всего ничего. Точнее — совсем его не знаю. И потому мотивы его поступков мне по-прежнему неясны. Неужели у него не было других, более важных дел? Зачем он приехал? Что потребует взамен?

Кирилл не скрывает, что я симпатична ему. Но подобная откровенность больше пугает, нежели внушает доверие. За годы общения с противоположным полом я поняла, что мужчины вообще довольно легко разбрасываются словами. Им ничего не стоит признаться в чувствах или даже в любви, но при этом никто из них не спешит доказывать сказанное на деле.

Печально, но мы живем в эпоху, когда фасад важнее сути. Когда пыль, пущенная в глаза, ценится выше, чем реальные поступки. Когда в приоритете пресловутое «казаться», а не «быть».

Я не против привлекательной оболочки. Более того — считаю, что она чрезвычайна важна, ведь встречают, как ни крути, по одежке. Но все же мне глубоко неприятно, что в современных тенденциях все меньше искреннего и все больше напускного.

Добро на камеру, слезы на публику, громкие слова на ветер. А по факту что? Мелочные души, охваченные все такими же мелочными проблемами. И нет в них ни чести, ни доблести, ни геройства… Одна лишь голая бравада, призванная произвести впечатление.

Пока я размышляю о пороках нашего общества, Кирилл ловко орудует ключом, поочередно ослабляя и откручивая гайки. А потом стягивает со ступицы пробитое колесо и водружает на прежнее место новехонькую запаску.

Его движения четко скоординированы и уверенны. Будто он проделывал это десятки, если не сотни раз. Не хочется мыслить стереотипами, но кажется руки у него растут из «того» места. Что опять же довольно большая редкость. Особенно в кругах моих знакомых.

— Готово, — резюмирует Кирилл, тыльной стороной ладони утирая струящийся по вискам пот.

— Спасибо, — выталкиваю отрывисто. — Ты меня очень выручил.

— Пустяки, — улыбнувшись, снимает перчатки. — Вода есть?

— Да, сейчас.

Сорвавшись с места, достаю из салона непочатую полторашку и протягиваю ее Кириллу.

— Польешь? — демонстрирует руки, запылившиеся, несмотря на перчатки.

Откручиваю крышку и наклоняю бутылку. Вода выплескивается на ладони Кирилла, сложенные чашечкой. Он бегло споласкивает их, а потом кивком просит еще и на этот раз орошает влагой лицо и шею. Умывается, стирая с кожи пыль и пот.

Я молча наблюдаю за тем, как прозрачные капли стекают по покрытым щетиной щекам, на миг застывают на жесткой линии подбородка, а затем срываются вниз, на грудь. Вырисовывают зигзаги на украшенной чернильной россыпью груди и впитываются в края майки.

Освежившись, мужчина выхватывает из моих рук бутылку и жадно приникает губами к горлышку, утоляя жажду. Каждый глоток — торопливый, мощный — сопровождается характерным движением кадыка. Шея у него жилистая, длинная и… тоже покрытая татуировками.

Осушив бутылку до дна, Кирилл комкает ее в руках и устремляется обратно к своему мотоциклу. Снимает с руля шлем. Придирчиво осматривает забрало.

— Ну и? — становлюсь напротив, скрещивая руки на груди. — Что ты хочешь взамен?

— Ничего, — его внимание по-прежнему сосредоточено на шлеме.

Странно. Я рассчитывала на иной сценарий. Думала, этот рыцарь прикатит, сменит