Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова
— Представь себе, Острая! Я сам в шоке!
Мы с Сашей болтаем еще какое-то время. Он с восторгом рассказывает о своих необыкновенных приключениях и недавно приобретенной машине (вероятно, уже двадцатой по счету), а я делюсь забавными историями про наших общих знакомых.
Никаких неловких пауз и давящего молчания — с Лейтманом всегда легко и весело. А еще он может говорить за десятерых: язык без костей, да и юмор хлещет из каждой фразы.
— Владка! Ну ты чего? — надо мной нависает недовольная Сабина. — Весь день решила в телефоне проторчать⁈
Со вздохом признаю, что она права: за минувшие часы я непростительно мало общалась с подругами.
— Извини, Саш, но мне пора, — обращаюсь к Лейтману, который все еще находится по ту сторону экрана. — Реальная жизнь, чтоб ее.
— Пока, крошка, — беспечно прощается он. — И не пропадай, ладно? Я всегда рад слышать твой голос.
Глава 9
Влада
Несмотря на несколько смазанное начало, девичник в горах прошел чудесно. Погода благоволила, да и сервис в «ЭкоПике» оказался первоклассным. Даже на мой взыскательный вкус.
Мы с подругами вкусно ели, много общались и посещали самые различные спа-процедуры. От классических массажей и пилингов до ароматных парений и отмокания в кедровой бочке.
Домой возвращаюсь довольная и отдохнувшая. Оставляю машину в гараже и, поднявшись на первый этаж, прислушиваюсь: тихо. Ни мерного тарахтения телевизора, ни громких возгласов Вилки, ни деловитого копошения домработницы не слышно. Интересно, куда запропастились мои домашние?
Закидываю грязные вещи в прачечную и бреду к себе в комнату. Сейчас немного поваляюсь в постели, а затем отправлюсь на тренировку. Отрабатывать сдобные булочки, съеденные на завтрак.
— Я сказал, никакого самовольства! — грозный голос отца, раздавшийся со второго этажа, заставляет вздрогнуть. — Ты думаешь, что можешь просчитать их шаги наперед, но ты ошибаешься! Это подлые шакалы! И их поддерживают люди из столицы!
Пораженно застываю на лестнице. Я понятия не имела, что папа дома. Да и он, похоже, не в курсе, что я вернулась. Иначе бы непременно закрыл дверь своего кабинета…
Отец руководит довольно крупной строительной компанией, которую создал с нуля. Сначала он долго работал прорабом, потом организовал собственную фирму и стал мелким субподрядчиком. Ремонтировал небольшие участки дорог, тоннели, мосты.
Чуть позже занялся арендой спецтехники и, сколотив на этом неплохое состояние, начал участвовать в тендерах. Свою работу папа выполнял в сроки и на совесть, поэтому вскоре за ним закрепилась слава одного из лучших исполнителей, а его бизнес стремительно пошел в гору.
Папа посвящает работе уйму времени. Иногда задерживается допоздна, иногда приходит домой хмурый и задумчивый. Но какие бы сложности ни возникали у него на работе, он никогда не тащит их в семью. Не жалуется, не сетует, не пытается загрузить нас своими проблемами.
Он часто повторяет, что дом — это место отдыха. Поэтому за ужином мы говорим о чем угодно, кроме двух табуированных тем. Это деньги и политика.
Я привыкла к тому, что папа всегда собран, строг и полностью контролирует ситуацию. Однако сегодня, судя по всему, что-то пошло не так… Тон, которым он говорит по телефону, напряженный и злой. А слова… Слова и вовсе заставляют ежиться от ужаса.
— Это слишком рискованная игра, Феликс! Они уже убрали Светлакова, что им помешает устранить и нас⁈ — в бешенстве ревет отец. — Ты ведь знаешь, кто за всем этим стоит и чьи интересы они лоббируют! — пауза, пронизанная отчаянием, а затем яростное: — Хватит! Отныне никаких скоропалительных решений! Слишком многое стоит на кону!
Я вжимаюсь спиной в стену и с трудом перевожу сбившееся от волнения дыхание. Папе кто-то угрожает? У него проблемы? И кто такой Феликс? Никогда прежде не слышала этого имени…
Очевидно, что папин разговор не предназначался для посторонних ушей. Он будет вне себя, если узнает, что я подслушивала. Но ведь это произошло не специально! Я просто пришла домой, а тут такое…
И что мне теперь делать? Притвориться, что ничего не случилось? Или все же пренебречь негласными правилами и вызвать отца на диалог? Хотя… Чего я этим добьюсь? Вряд ли родитель будет со мной откровенничать. Он даже маму не подпускает к своим делам. А нас с Вилкой и подавно.
Пока я пребываю в раздумьях, встревоженно переминаясь с ноги на ногу, сверху опять доносится голос отца. На сей раз — спокойный и учтивый. Будто это не он пару минут назад рвал и метал.
— Слава, здравствуй. Удобно говорить?
Я натягиваюсь струной. Ибо только что прозвучавшее имя мне знакомо. Слава — это сокращенное от Вячеслава. Неужели папа звонит Лейтману-старшему? Но почему именно сейчас?..
— Да нет, что ты, все в порядке, — отец посмеивается. И если бы я не была невольным свидетелем недавней ярости, то с легкостью бы поверила непринужденным ноткам в его голосе. — Я просто хотел увидеться. Поговорить. Нет, разговор, скорее, деловой, нежели дружеский, поэтому лучше встретиться без семей. Да, во вторник будет удобно. Мне подъехать к тебе в офис или…? А, понял. Без проблем. Тогда буду ждать от тебя вестей. Хорошо, Слав. Спасибо. Нет-нет, ничего срочного. До вторника вполне подождет.
Беседа мужчин явно близится к концу, и я понимаю, что это мой последний шанс на рокировку. Тем более, что как-то враз очнувшаяся интуиция навязчиво нашептывает: отцу лучше не знать о том, что его разговор не был конфиденциальным.
Осторожно сбегаю с лестницы. Сворачиваю к проходу на цокольный этаж и, дождавшись, пока звуки наверху стихнут, демонстративно громко хлопаю дверью. А следом кричу:
— Я приехала! Есть кто-нибудь дома?
Я намеренно создаю много шума, чтобы отец понял, что я пришла, и не начал звонить кому-то еще. Ну или, по крайней мере, закрыл дверь своего кабинета…
Однако, когда я снова приближаюсь к лестнице, родитель — улыбающийся и безмятежный — движется мне навстречу. На лице — ни тени недавних переживаний, ни намека на пережитый стресс.
А я и не знала, что папа — такой феноменальный актер…
— Ну как отдохнула, дорогая? — он раскрывает мне объятия.