Прости, Мария - Аманта Сантос

— Вы и так слишком затянули со свадьбой, — Мария говорила решительно. — С Аной я еще поговорю, но тебе, Рейнальдо, надо взять инициативу на себя. Я боюсь, что она не верит в то, что ты ждешь ее решения, а тоже вроде тебя сомневается в том, что ты хочешь жениться. И вот еще что... после свадьбы отправляйтесь куда-нибудь путешествовать. Этот дом, — она обвела взглядом стены гостиной виллы «Мария», — помнит слишком много горя. А вдвоем подальше отсюда вы сможете стать по-настоящему счастливыми. 

— Но, Мария, как я могу оставить тебя в такое трудное время. Твои дела... 

Мария махнула рукой.

— Бог с ними, с делами. Счастье важнее. Да и потом, вы же не навсегда уезжаете.

— Нет, нельзя, ты и так потеряла слишком много...

— Рейнальдо, у меня почти не осталось внешних рынков, я знаю. Только Мексика и Франция. Но тут мои позиции достаточно устойчивы. А во Франции, — она замолчала, почему-то вспомнив графа де Аренсо, его бескорыстную, искреннюю преданность ей. — Во Франции никто не разорвал с нами ни одного контракта. Начинать же новых дел в твое отсутствие я не собираюсь...

— Правда?

— Конечно. Потом мы вместе начнем заново завоевывать мир... — он не заметил, с каким трудом дается ей эта ложь, как она устала. Рейнальдо был слишком счастлив. В тот же день Мария поговорила с Аной, и та приняла его предложение, настояв только, чтобы не было слишком шумного торжества.

— Мы уже не так уж и молоды. — Ана немножко кокетничала.

Они не догадывались, что, зная о своем неминуемом разорении и судебном процессе, Мария Лопес просто торопится устроить судьбу близких ей людей. Они не должны пострадать. Их не должна коснуться ее беда. Порадовало ее и известие о помолвке Диего — она вспомнила эту девчушку, чем-то неуловимо напоминавшую ей Лауру. Что ж, Диего не создан для одинокой жизни, и все это время с тех пор, как Маргарита перебралась в город, Мария беспокоилась о своем младшем братце, зная его порывистость и доверчивость. Ну, теперь все будет хорошо, а то, хоть Хасинто и приглядывал за братом, но жил-то все равно своим домом и заботами...

Все вокруг, казалось, нашли свое счастье и только ей, Марии, предстояло в одиночку встретить поражение. На мгновение мелькнула мысль о смерти, но она тут же прогнала ее. Нет. Это слабость. Она раздаст долги, выйдет из тюрьмы. У нее есть дочь — смысл ее жизни. Одиночество. Как это больно. Между Марией и счастливыми близкими словно стояла незримая, но прочная стена, которую они, ослепленные своим счастьем, просто не замечали. Им всем казалось, что если судьба так щедро одарила их, то она благосклонно улыбается и всем остальным. Мария держала себя в руках, не давая своему ужасу перед предстоящими событиями вырваться на свободу. Лули — ее счастье, чудо, лекарство от всех бед. Девочка теперь спала не в детской, а в спальне матери, и это давало душевный покой им обеим. Девочка больше не плакала по ночам. А Мария, глядя на спящую дочурку, находила в себе силы и мужество спокойно прожить еще один день.

Мария вернулась из Венесуэлы подавленная. Тот разговор, для которого вызвал ее бывший партнер, привел ее в ужас. Все контракты будут переданы в суд. Она будет разорена, опозорена громким судебным разбирательством. Что ж, изменить уже ничего нельзя. Только этот человек, который и раньше пытался предупредить ее, на которого она накричала несколько месяцев назад и ушла, хлопнув дверью, не передал свои контракты с ней на экспертизу для подачи в суд. Только он, изо всех ее бывших партнеров... Что ж, пусть она разорится, но она выплатит все штрафы, даже если у нее не останется ничего. Ранчо теперь принадлежит Диего. Он примет ее и Лули. Как хорошо, что все сестры пристроены, что у Хосе Игнасио есть свои средства. Лули еще маленькая, а ей, Марии, нужно совсем немного. Она всегда гордилась своим домом мод, его честностью, добрым именем. Они никогда не позволяли себе ни одной сомнительной сделки. Ох, как она надеялась, что сумма штрафов, пусть оставив ее совсем без средств, все же может быть выплачена полностью. Это значит, что не будет скандала, не будет на имени Лопес пятна мошенничества, бесчестия. А если все же тюрьма, она попросит Хосе Игнасио воспитывать Лурдес вместе с Мариитой, заботиться сразу о двух девочках. Но из тюрьмы выходят... Вот и она вернется к своей девочке. Весь этот бизнес, весь успех не стоят одной слезинки ее малышки. Жаль, что так поздно поняла она это.

Мария сидела в комнате и думала о Лули. В дверь постучали.

— Входите. A-а, это ты, Фернандо, здравствуй.

— Добрый день, Мария. Я хотел бы с тобой поговорить.

— О чем? — встревожено спросила она.

— Ничего страшного, не волнуйся. Я женюсь и уезжаю в Штаты.

— Ты женишься? — удивленно спросила Мария. Она как-то не ожидала этого, зная, что Фернандо влюблен в нее, хотя он никогда не докучал ей этим. — А кто она?

— Ее зовут Диана Моррей. Мы познакомились на конференции — она тоже врач. Очень милая и добрая женщина.

— Ты ее любишь?

— Нет, Мария, с тобой я буду откровенен: мне хорошо с ней, спокойно, но я не люблю ее. Я всегда любил и буду любить только тебя одну. Прости, что я говорю это, но я скоро уеду и, возможно, мы никогда не увидимся больше. Но я знаю, для тебя я просто хороший друг, не более.

— А она?

— Да, она меня любит. И все понимает. Я рассказывал ей о тебе, Мария. И я постараюсь сделать ее счастливой.

— Ну, что же, я желаю тебе счастья, Фернандо, — тепло сказала Мария. — И, надеюсь, ты никогда не пожалеешь об этом.

— Спасибо, Мария. Я был уверен, что ты так скажешь.