Новогоднее путешествие - Тома Глуб
— Это вообще не честно.
— Что ты говоришь? — Брюнет ведет ладонью по голому бедру, прижимает к себе, заставляя почувствовать то, что я уже видела сауне. Через полотенце, конечно, но его желание так явно и чувственно ощущается, что я стону, сжимая ноги и… Его торс. Выдыхаю медленно.
Меняю стакан в руках и те пальцы, что оказались в виски, облизываю, нарочно разня их полюсы и специально соблазняя еще сильнее, невинно смотря в серые глаза.
— Я тоже не хочу честно играть, — хмыкаю, выгибая спину и прижимаюсь грудью к Брюнету, и так остро чувствую, что между нами одно полотенце, что даже на пару секунд пропадает все мысли из головы.
А тем временем уже Блондин целует мои губы, немного щадя, но не менее страстнее и жаднее, подключая язык, вталкиваясь завоевателем в мой рот, даже не собираясь отступать и отдавать меня своему приятелю. Уверенная ласка моих губ практически не оставляет мне шанса отказаться от него, Мурчу, цепляюсь за его плечи, расплескиваю виски по плечам Блондина, а он смеется мне в губы и прикусив нижнюю, смотрит на меня:
— Обычно мне нужно больше времени, чтобы девушка меня соблазнила… А ты… — шепчет он в губы, лижет, где укусил. — Мне нравится реакция на тебя.
— Еще и помыла тебя виски, — хохочет Брюнет, утыкаясь мне в ключицу и затем лижет шею. — Увеличим напряжение? Не зря же я за эту джакузи больше двух косарей отвалил? — хмыкнул.
— Что? — неосознанно смотрю на огромную джакузи и нервно сглатываю. — Вы хотите туда?
— Я точно хочу, — Брюнет отходит от нас, быстро споласкивает стенки джакузи, закрывает слив и эта огромная штука начала набираться. Он налил еще немного гелей всяких, от чего сразу стала расти пенка, воздушной и приятной на запах. Блондин же берет меня на плечо и снова тащит в сауну.
— У нас есть минут семь, пока тот бассейн наполнится, — он садит меня на твои колени и теперь именно его пальцы сжимаются в волосах, он облизывает губы, пошло и опять нагло вторгается в рот, оплетает мой язык своим, порочно смещивая наши запахи, слюни. В попу упирается его возбуждение, сквозь махровые ткани я чувствую это так ярко, что стону снова, обхватывая его шею и едва успеваю дышать. Мужчина усмехается, ладонями осторожно дергает полотенце, словно за одну секунду прекращая все мысли о «можно-нельзя». Сжимает грудь, играет ею и мне еще приятнее, жарче становится, словно я, во-первых, знаю его очень давно, а потому безмерно доверяю, а, во-вторых, именно он расслабляет и одновременно распаляет меня. Вместе с теплом в воздухе, запахом древесины и эвкалипта приходит сладкое, жаркое и сжигающее все запреты возбуждение. И мне так сладко чувствовать, что это взаимно…
Блондин отрывается, облизывая губы и оттягивая мой родненький сосочек. По телу импульсы, жаркое возбуждение, которое обжигает коду и бьет по всем нервным окончанием. Сосредотачивается в одном конкретном местечке.
Снова поднимается и я краснею, видя полностью голого Брюнета на лавке. Он… Он сейчас рассматривал нас и одновременно… Ого.
Такой красивый. На смуглой коже блестели бисеринки пота и воды, влажные губы хотелось поцеловать и слизать его вкус языком,
— Где твое полотенце? — спрашиваю я уже около джакузи, когда меня, словно принцессу, туда опускают — в горячую водичку с пенкой. Брюнет выключи сауну и догнал нас, не стесняясь нагого тела и садясь напротив меня в воду. А вскоре ко мне подсел Блондин, отсветив как следует своим крепким достоинством.
— А твое? — скривилась, чтобы немного отвлечься от всех его подтекстов.
— А твое? — копирует меня саркастически Блондин, сверкая серыми глазами. — Мне нравится твое тельце, оно прям в моих руках плавится и воспаляется, — резко я оказываюсь снова в его руках. В горячей воде мне вообще невозможно охладиться и хоть немного перевести дыхание. Одна его ладонь лежит на плече, растирая его, а другая уже гладит живот, добираzсь до самого сокровенного. Я выдыхаю сквозь плотно сжатые зубы, и поворачиваюсь к нему лицом.
— Страшно? — успев первым задать вопрос, он нагло усмехается. Вот же зараза!
— Очень страшно, — негромко произношу я. Но мужчина уже пальцами скользит по лобку и вниз, при этом нервно как-то прикусывая губу.
— Так беги, маленький кролик, — хохотнул напротив Брюнет, рассматривая нас. Ему весело? Пока я тут с ума схожу, ему весело и он даже смеется надо мной? Или не только надо мной? Но ведь сам факт — эта темная зараза вообще первый начал.
— А может, мне страшно, потому что не хочется убегать? — я выгибаюсь, стону, потому что шаловливые мужские пальцы проходятся ниже. Задевают очень небрежно клитор, распространяя по всему телу волны острого удовольствия. Обычно я вообще-то с незнакомцами так себя не веду, понимая прекрасно, что могут подумать лишнее и боясь показаться в чужих глазах неправильной. Но сегодня все как-то не так. Сегодня хочется так себя вести, ведь больше мы не встретимся. Уже завтра наступит реальная жизнь с кучей проблем, требующих решений и срочного вмешательства в ту или иную ситуацию. Тот же разговор с Лешей. Он тоже ведь меня ожидает, этот разговор. Маячит, от чего противно рябит в глазах.
— Значит, ты уже на подсознательном уровне все для себя решила, — тихо произнес Брюнет. — Человеческий мозг — интересная штука. Даже если хочется себя пообманывать и понавыдумывать много лишнего, подсознательно ты всегда знаешь, как поступишь в той или иной ситуации. Потому ты и не хочешь бежать, привыкнув уже к мысли, что все происходящее сегодня, останется сегодня. Возможно, ты даже не веришь больше мужчинам и заинтересована в нашей компании вполне для того же, для чего и мы.
— Так сложно ты еще не объяснял простой женский недотрах, — захохотал Блондин, на весь монолог замерев пальцами прямо на моем клиторе, слушая внимательно и на эти минуты забыв о своем наступлении. Но я-то все помню и все чувствую. Потому его новвое движение рождает во мне дополнительный стон удовольствия.
— Ты психолог? — почему-то приходит в голову такое допущение. И еще кое-что приходит, но вслух я не говорю этого. Что именно? А то, что слишком странно они поочереди срываются, словно возбуждаясь от самой мысли о наблюдении. Хм… Блондину точно нравится, что на нас смотрит Брюнет, что он возбужден… Но второй держит все еще себя в руках, несмотря на первого. Да он целовал меня, но