Шах и мат. Любовь Сатарова - Лира Велена

Я прожил достаточно и знаю то, что иногда единственный, кто способен защитить семью от волков, — это другой волк.

Когда меня не станет, совет директоров, кредиторы, рейдеры — все, кто годами ждал моего промаха, — набросятся сразу.

Аким — мой брат, единственный друг и честнейший человек, я доверяю ему безраздельно. Он введёт тебя в курс дел, станет опорой в цифрах и договорах. Но Аким воюет правилами. А с теми, кто придёт за тобой, выживают, вгрызаясь в глотку. У Назара хватит на это зубов.

Это не прихоть, дочь. Это суровая необходимость. Твой путь окажется многослойным, пропитанным фальшью, предательством и алчными интересами сторонних.

Однако ты не должна бояться. Бежать — тем более.

Условия брака Аким тщательно продумает, чтобы твой муж не посмел причинить тебе вред. Ты будешь законной женой с правом голоса, с долей, с неприкосновенностью. Твоя безопасность для него станет приоритетом.

Да, это не романтика. Лишь рабочий расчёт.

На первый взгляд всё кажется манипуляцией, но это не так, милая. Это требование, продиктованное актом заботы. Единственное, что я успеваю сделать, уходя в небытие.

К сожалению, мне не удастся подвести тебя к алтарю, Василина… Но заклинаю, девочка, — помни, кто ты. Ты — Русанова Василина. Достойная наследница Багира.

Не Карамзин возьмёт тебя в жёны — ты впускаешь его в свой мир на своих условиях. Не опускай голову. Ни перед кем.

Технически всё подготовлено. Аким — твой временный попечитель, он перекроет каждый твой шаг от опрометчивых решений, отфильтрует каждое слово, каждое новое знакомство. Он — буфер между тобой и голодными стервятниками. Доверься ему в вопросах цифр и договоров. Но помни: последнее слово — всегда за тобой.

С любовью. Твой отец».

И как приговор — личная печать Багира. Вдавленная в бумагу до рубцов.

Подушечки пальцев жгло от оригиналов фатальных писем, которые должны были пустить всё под откос.

Оригиналы, которые я выкупил у душеприказчика в самый последний момент. Когда до похорон друга оставалось несколько часов.

Разжав пальцы, я бросил бумаги в огонь, и они вспыхнули мгновенно, скручиваясь в рассыпающиеся угли.

Инициалы Русанова Багира растворились в пламени последними, будто судьбоносных посланий никогда не существовало.

И вместе с ними исчезло всё: брак с Назаром Карамзиным, долги, условия, последняя воля человека, которого я когда-то называл братом.

Вместо них на столе лежали конверты от имени мёртвого друга, которые я продиктовал душеприказчику накануне аварии, — моё оружие с той же печатью. Тот же размашистый почерк с нажимом — благо, Владимир Егоров оказался не только продажным, но и талантливым каллиграфом. Три письма. Три судьбы, написанные мной, как когда-то завещал Русанов Багир.

Прикрыв веки, я провалился в воспоминания.

За несколько дней до смерти Багира

Дождь яростно хлестал по окнам особняка Русановых.

Я приехал глубокой ночью. Лидия только вернулась в Россию из Испании и попросила о встрече. Говорила что-то о документах, но голос её источал надрыв.

Жена друга открыла дверь, едва я ступил на крыльцо их резиденции.

Я сразу понял: случилось непоправимое.

Она стояла в проёме — бледная, с распущенными волосами.

Её глаза — те самые, что всегда слепили блеском, лучили теплом и материнской заботой, — сейчас были красными, воспалёнными. Она плакала. Много и безутешно, судя по припухшим векам, а также сорванному до хрипоты голосу.

— Аким. — Она схватила меня за руку, и её холодные пальцы впились в моё запястье. — Слава богу, ты здесь. Проходи. Скорее!

— Что случилось? Багир?..

— Нет, насколько мне известно, он... он спит под воздействием обезболивающих. И Василина дежурит у его постели. — Лидия захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, будто боялась, что кто-то войдёт следом.

— Тогда откуда такая срочность?

— Я нашла кое-что.

Она бегом провела меня в кабинет — тот самый, с дубовыми панелями и семейным портретом. На столе, среди разбросанных в беспорядке бумаг, лежал конверт, исписанный узнаваемым почерком.

— Я убиралась в его сейфе, — заговорила Лидия, и её голос дрожал, переходя в свистящий шёпот. — Думала, там документы на дом, старые акции... а нашла это. — Она ткнула пальцем в бумагу. — Прочти. Прочти, Аким. Прошу тебя.

Я взял лист. Пробежал глазами первые строки — и кровь отхлынула от лица. Багир запустил цепочку роковых событий.

Потом перечитал ещё раз. И ещё. Все органы будто вскипятили изнутри.

Мир сужался до этого клочка бумаги. Буквы расплывались перед глазами, но я заставлял себя читать — слово за словом, пункт за пунктом. Предусмотрительность Багира не вызывала восхищения, только прогорклую горечь.

Условия брака с Назаром Карамзиным.

Человеком, который пытался уничтожить семью Русановых. Который стоял за рейдерскими атаками. Который дважды отправлял наёмников в «КапиталФьюч».

Безжалостный и опасный враг. Тот, кого мы поклялись с Багиром уничтожить собственными руками.

А теперь Багир передавал ему родную дочь. Как разменную монету. Как вещь. Чтобы любой ценой сохранить империю.

— Значит, он пошёл ва-банк, — прошептал я. Определённо, во мне усомнились и на случай, если я не выполню обязательств, Багир подготовил другую почву. В обход собственного плана.

— Это катастрофа, Аким! Багир обезумел, — взорвалась Лидия. — Ты видишь? Видишь срок? Через полгода после его смерти эти письма должны дойти до Василины и Назара! Он всё просчитал, Аким! Всё! Он продаёт нашу девочку, как...

Она не договорила. Слёзы хлынули с новой силой, и Лидия — всегда такая утончённая — рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

Я стоял истуканом. В висках стучал набат от пропитанного отчаянием кабинета.

— Ты должен вмешаться, — подняла она заплаканное лицо. — Ты его лучший друг. Единственный, кого он слушает. Только ты можешь на него повлиять. Прошу тебя, Аким. Ради всего святого. Ради Василины.

— Лидия, я...

— Ты обещал ему! — она вскочила, и в её глазах, только что залитых слезами, вспыхнула ярость. — Вы давали друг другу клятву! Я знаю, Багир рассказывал мне. Вы поклялись защищать друг друга и