Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Его губы остановились в миллиметре от моих. Не коснулись. Не поцеловали. Просто остались там, в этой невыносимой, пьянящей близости, дыша одним со мной воздухом. Я чувствовала тепло его рта, биение пульса на его шее, тяжесть его взгляда на своих губах. Время остановилось. Весь мир исчез. Был только он, его дыхание и это пространство между нами, которое хотелось сократить и одновременно растянуть на вечность. Наши глаза изучали друг друга, в желании, в предвкушении.

— Хороший ответ, — прошептал он прямо мне в губы.

И отстранился. Медленно, неохотно, словно ему самому стоило усилий разорвать эту связь.

Мы сидели на пледе, пока город внизу зажигал огни, и говорили обо всём: о школе, о музыке, о глупостях детства. Но каждое слово было пронизано тем, что осталось несказанным. Каждое случайное прикосновение рук, каждый контакт коленей был маленьким взрывом. Напоминавшим о несостоявшемся поцелуе, о той близости в душевой.

Мы смеялись, перебивали друг друга, но смех был нервным, а паузы — наполненными.

Домой он отвёз меня в сумерках. У дома двигатель затих, но никто из нас не двигался. Тишина в салоне была гуще, чем в парке.

— Спасибо за вечер, — тихо сказала я, глядя на свои руки. — Это было… невероятно. Даже незаконное проникновение.

Лёша накрыл мою ладонь своей. Я не убрала руку.

— Люся. Посмотри на меня.

Я подняла глаза. В полумраке салона его лицо было серьёзным, лишённым привычной иронии.

— Это было настоящим, — его большой палец медленно провёл по моему запястью, там, где бился пульс. — И я хочу, чтобы было ещё. Много больше.

Моё сердце пропустило удар. Не от страха. От осознания, что он чувствует то же самое. И он признавался в этом сейчас.

— Я не против, — прошептала я.

Он наклонился, и снова остановился опасно близко от моих губ. Подержал эту паузу, давая мне прочувствовать каждую секунду ожидания, и лишь потом коснулся моего лба своим. Бережно. Обещающе. Лёгкий поцелуй в висок и Лёша отстранился, оставляя долю разочарования. Мне безумно хотелось, чтобы он меня поцеловал. Но сама я не сделала никаких шагов навстречу, лишь замерла, затаив дыхание.

— Приятных снов, Люси, — прошептал он, гипнотизируя меня своими тёмными глазами.

— Спокойной ночи, Лёша, — прошептала я, сглотнув и вышла, пока мы не переступили черту. Пока я сама не набросилась на него с поцелуями.

Когда я вышла из машины, ноги были ватными, а губы горели от несостоявшегося поцелуя. Лёша дождался, пока я зайду в дом, и лишь потом уехал.

Заходя в прихожую, я поймала своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, сияющие глаза и глупая, абсолютно счастливая улыбка. Девушка в зеркале совсем не походила на ту, которая ещё вчера пряталась в душевой, трясясь от страха и стыда.

Замок на моём сердце ещё был цел. Но ключ уже поворачивался в скважине. И, чёрт возьми, как же приятно было слышать этот звук.

Окрыленная, вниманием парня, который мне давно нравился, я порхала по дому, готовясь ко сну. Мама загадочно улыбалась, глядя на меня, но ничего не спрашивала. Позже, я пыталась читать книгу, но все мои мысли были о прошедшем вечере. Я закрывала глаза и вспоминала аромат цветов на свежем воздухе и касания Лёши, его взгляды и почти поцелуй... Из грёз меня выдернуло уведомление с телефона.

Лёша: Ты слишком хорошо постирала мою футболку.

Я: Разве это плохо?

Лёша: На ней не осталось твоего запаха...

Я: Ты меня смущаешь.

Лёша: Я даже не начинал смущать. Не хочу торопить события. Но держать себя в руках сложно.

Я: Интересно, какой же ты, когда не сдерживаешься?

Лёша: Ты действительно хочешь знать?

Я: Должна же я знать, что ты за зверь такой...

Лёша: Тогда нужно было поцеловать тебя ещё в парке.

Я: Но ты сохранил интригу. Осталось предвкушение. Как думаешь, сможешь долго продержаться?

Лёша: Не уверен, что смогу, твои губки так и просят...

Я: Хочу признаться...

Лёша: В чем, лапочка?

Я: Меня ещё никто не целовал...

Лёша: Серьёзно?

Я: Да... Увы, тебе досталась запечатанная. Терпения тебе с неопытной.

Лёша: Я подозревал, но чтобы даже не целованная... Ты приятно удивила меня. Не будем торопиться тогда. Черт! Я себе уже нафантазировал.

Я: Что например?

Лёша: Это слишком откровенные фантазии для такой лапочки.

Я: Но мне хочется знать.

Лёша: Спокойной ночи, девочка без моей футболки...

Я: Не буду писать маты, но думаю, ты знаешь кто ты после этих ингриг.

Лёша: Целую твои сочные губки

Я: Не отделаешься одним поцелуем

Лёша: Я давно предвкушаю тебя, лапочка.

Я: Спи сладко Алёшенька, пусть тебе присняться яркие сны

Лёша: Тогда жду тебя во сне

Я ничего не ответила. Мой пульс участился, мне действительно хотелось знать, какие у него фантазии. Зачем я ему призналась не знаю. Но с другой стороны, он будет знать, нужно ему возится со мной или нет. Господи, я фактически дала ему зеленый свет и предложила себя. Вот кто меня тянул за язык?

Понедельник наступил с тяжестью бетонной плиты. Вчерашняя эйфория, вскружившая голову под зажигающимися звёздами и в переписке, к утру сменилась липким стыдом. Я лежала с телефоном в руках, перечитывая свои сообщения, и хотела провалиться сквозь землю. «Запечатанная». Серьёзно? Зачем я это написала? Это звучало не как откровенность, а как вызов или, что хуже, как жалкая попытка казаться интереснее.

Но Лёша не стал смеяться и не отдалился. Наоборот, каждое его сообщение утром было наполнено такой заботливой нежностью, что щеки горели даже без румян.

Лёша: Доброе утро, моя тайна. Не опаздывай. И надень то платье. Или нет. Лучше ничего не надевай. Шучу. Хорошего дня.

Я: И тебе с добрым утром, шалун

Я фыркнула, пряча улыбку в воротник школьной формы. Сегодня так сложилось, что параллельные классы имели общие уроки русского и литературы. Нас собрали в большом зале. Школа гудела, как растревоженный улей.

На перемене я стояла у окна в коридоре третьего этажа, делая вид, что читаю конспект, хотя буквы плясали перед глазами. На глаза мне попался Андрей Скориков, наш местный Брэд Питт, привык получать всё по щелчку пальцев, прислонился к подоконнику рядом. Я уж и забыла про то, что троллила его.

— Привет, Люсёк, — он улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, от которой обычно таяли сердца девчонок. — Ты какая-то рассеянная сегодня. Проблемы с литературой?

— Всё в порядке, Андрей, —