Любовь 50+ - Анна Корнова

так, как Вы этого заслуживаете, и Вам не придётся за это бороться, – Люба улыбнулась: пусть окружающие считают, что у неё всё всегда благополучно. Не рассказывать же Кате Мирошко, что страдания от отношений в формате «замуж позвал, но передумал» – это ничто по сравнению с тем, когда слышишь: «У меня с ней впереди целая жизнь, а с тобой у меня впереди только ожидание внуков и климакса».

– И стрижка эта Вам очень идёт, – одобрительно добавила Люба.

В конце коридора появилась грузная фигура Костюка.

– Валерий Петрович, какими судьбами? – хорошее настроение не покидало Любу. Что бы ни произошло, она знала, что вечером в маленькой квартирке её ждёт счастье.

– Люб, я посоветоваться. Как ты считаешь, какой Людмиле подарок на Новый год нужен?

– Валер, ты сколько раз был женат! А сколько раз не был! И спрашиваешь меня, что женщине подарить.

– Я серьёзно. Всё-таки она актриса. Я не знаю, чего актрисам, кроме цветов, дарят.

– Любовь, надёжность и заботу, как и всем нормальным женщинам.

– А духи дорогие подойдут?

– Фу, Валера, какой ты, оказывается, банальный и предсказуемый. Нет чтобы покреативить, чтобы подарок о высоких эмоциях рассказал.

– Я старый солдат и не знаю слов любви. Кстати, ты сегодня отлично выглядишь.

– Спасибо! Ты тоже.

– Давненько мне женщины комплименты не говорили, – хохотнул Костюк. – Говорят, Махотина в тринадцатую больницу устроилась. А там в терапии раньше завотделением наш Борисов работал. Интересно, он знает, что эта поганка к его бывшим коллегам попала.

– Валера, последнее, что я хотела бы узнать: где работает Махотина и что про неё думает Борисов.

– Действительно не хочешь знать? Себя уговариваешь или переболела?

– Валера, ты чего такой бестактный? Хватить коваными сапогами мои душевные раны топтать, – проворчала Люба, но глаза её смеялись.

Только Костюк спустился к себе в отделение, позвонила Мила:

– Забыла у тебя выяснить, что Валерке на Новый год подарить? Как ты думаешь? Ты же его давно знаешь. И вообще, что докторам дарят?

– Вы что, по одному сценарию работаете? – хихикнула Люба. – Минуту назад Костюк у меня выяснял, чего артисткам дарят.

– Надеюсь, ты сказала: исключительно бриллианты?

– Нет, я заверила, что артистки подарков вообще не признают. Им только добрые слова нужны.

– Это где ты таких плохих фраз набралась? Ладно-ладно, я тоже когда-нибудь кому-нибудь скажу, чтобы тебе ничего не дарили. Но всё-таки, чего мне Валерке под ёлку положить? Мужикам всегда проблема что подарить.

– Подари какой-нибудь парфюм. Традиционно и универсально. Костюк тебе тоже духи дарить собирается.

Люба вела эти весёлые предпраздничные обсуждения, а думала, про сообщение в телефоне: «Ты мой воздух, ты мой кислород!». Это Мирон ответил на её совет для улучшения самочувствия пойти подышать свежим воздухом.

Разговоры про подарки заставили Любовь Александровну задуматься о том, что ей тоже надо срочно покупать подарки дочери, зятю, знакомым и, конечно, Мирону, но что ему дарить не представляла.

– Мила, – теперь уже Люба звонила подруге, – как ты думаешь, что мне Мирону подарить? Я с ним буду Новый год встречать.

– То есть вы, как всегда, созвонитесь и будете друг друга по телефону с Новым годом, с новым счастьем поздравлять? А подарок через курьера?

– Нет, мы у Мирона встречаем.

– Да, ну! И года не прошло. То-то я слышу, у тебя голос весёлый.

– Мила, у меня не только голос, у меня вся душа весёлая.

– А тело?

– Всё поёт: и тело, и душа.

– Хочешь сказать, что, как в молодости, чувства бурлят?

– Совсем не так. Чувство теперь совсем другое. Это не пенящееся шампанское, это терпкое вино, которое хочется медленно смаковать, чтобы насладиться каждым глотком.

Предпраздничная неделя пронеслась с ураганной скоростью. Из больницы Люба ненадолго заезжала домой забрать необходимые вещи и тотчас мчалась в Выхино к Мирону. А тридцать первого января на крохотной кухне хрущёвки Люба с самого утра резала оливье, фаршировала утку яблоками и периодически выбегала на балкон посмотреть, застывает ли заливной судак, – словом, готовилась к новогоднему застолью, как и много лет до этого. Мирон пытался помочь, но был выставлен с кухоньки, чтобы не мешался под ногами – без него мебели хватает.

А в восемь вечера Люба с досадой обнаружила, что не привезла праздничное платье. Мирон её отчаяние не понял: «Во всех ты, душенька, нарядах хороша». Конечно, можно было бы обойтись обычной блузкой и брюками, но Любе мечталось, как в новогоднюю ночь любимый увидит её в облегающем шёлковом наряде. Дав Мирону указание, когда нужно включить духовку с фаршированной уткой, Люба поехала за платьем. Машин на дороге оказалось на удивление много, будто все выехали праздничным вечером покататься, даже пару раз Люба застревала в пробках и начинала нервничать, что не успеет вернуться до одиннадцати, чтобы накрыть стол и проводить старый год.

В подъезде у лифта Люба столкнулась с соседкой, они обменялись поздравлениями, традиционно пожелав друг другу здоровья и счастья. Уже выходя на своем этаже, соседка заметила:

– Вы очень хорошо выглядите! В последнее время Вы устало выглядели, а сегодня просто девушка Снегурочка.

– У меня был тяжёлый день последние полгода.

Дома во всех комнатах горел свет. Люба поморщилась: беспорядок в любых проявлениях она не терпела, а тут, видимо, Сашка или Михаил заходили, что-то искали по всей квартире и оставили светильники включёнными. Люба стала методично щёлкать выключателями и неожиданно обнаружила на кухне Михаила. Перед ним стояла початая бутылка коньяка, пустая бутылка валялась на полу, рядом разбросаны мандариновые корки. Михаил поднял на жену совершенно пьяные глаза:

– О! Любаша! – и уронил голову себе на грудь.

Люба остолбенела от этой картины: за тридцать лет, что она знала Михаила, ни разу не видела его таким пьяным. Он умел пить, норму знал, мог быть, как говорят, «навеселе», но чтобы так напиться!

– Рановато праздновать начал, – пробормотала Люба.

– Она сволочь. Она меня чем-то опила, – Михаил ударил кулаком по столу.

Люба брезгливо поморщилась и хотела уйти с кухни, но Михаил поднялся из-за стола, сделал шаг к ней, поскользнулся на корке мандарина, упал на кафельный пол и застонал.

Люба обернулась и обнаружила, что супруг упал лицом вниз, неестественно вывернув руку.

– На меня обопрись и вставай, – Люба попыталась поднять грузное тело мужа.