Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

я могу описать свои чувства в ту секунду, когда увидела его. Да, это была именно та самая любовь с первого взгляда! Жаль только, что не обоюдная. В ушах от переполнивших меня эмоций гудел паровозный гудок. Поэтому, когда он представлялся, я не расслышала его имя. У моего «айсберга» были мягкие, возможно даже немного женственные черты лица, пухлые губы и отстраненные ореховые глаза, а ещё серьга в ухе. Я не сразу поняла, что катастрофически попала.

— Как тебя зовут? — выйдя из транса, решила запомнить я его имя.

Но он так тихо его произнёс, что я не расслышала.

— Как?

Он снова повторил имя. Тут я уже обратилась к Федьке, который стоял и улыбался во все свои зубы.

— Федя, как его зовут?

Он рассмеялся и произнес:

— Эдик. А что понравился?

Я перевела взгляд на Эдика и поняла — именно так будет выглядеть моя первая любовь. И это было худшее спонтанное решение в моей жизни!

Наше двойное свидание было ничем не примечательным. Мы просто бродили по городу. Впереди Федька в обнимку с Маринкой, сзади мы, совершенно не понимая, как себя вести. В какой-то момент я взяла Эдика за руку, и он не стал забирать свою руку, такую тёплую и с мозолями на подушечках пальцев.

«Наверное на турнике занимается» — мечтательно, подумала я.

Мы шли молча, он в своих мыслях, а я в своих. А потом мы просто разошлись по домам. Я домой не шла, а летела вприпрыжку, словно актриса из мюзикла. Мне казалось, что я самая счастливая на свете. А на следующий день оказалось, что показалось.

Я попросила у Марины телефон Федьки, чтобы тот в свою очередь мне дал номер Эдика, но тот опустил меня с небес на землю.

— Слушай, не знаю почему, но я поговорил с Эдиком насчёт вас...

— Ты говорил с Эдиком насчёт нас?! — заколотился молот в моей груди.

— Да, и он не хочет пока с тобой встречаться, просто не готов сейчас к отношениям, понимаешь?

— Кажется... А как именно он это сказал? И какие девушки ему нравятся?

Вот так и началось наше с Федькой сотрудничество, потому что спустя неделю Маринка уже забыла и про него. Тогда мы решили друг другу помочь завоевать сердца наших возлюбленных. И вот прошло уже почти два года, а подвижек ни у меня, ни у него так и не было.

Зато мы оказывали друг другу неплохую психологическую помочь, как товарищи по безответным чувствам. Порой ходили вдвоём в кино или болтали, сидя в фудкорте и поедая бургеры с картошкой фри. Постепенно я перестала принимать попытки мозолить Эдику глаза, и вот уже как полгода мы не виделись. Но от этого мои чувства никуда не девались, а порой они меня даже грызли изнутри. Я знала о нём всё, или мне так хотелось думать. Постоянной девушки у него не было, но я знала от Федьки, что порой он закрывался в комнате с девочками на вечеринках, на которые я, естественно, не ходила, потому что меня на такие истории не пускали родители. А мне ой как хотелось хотя бы глазочком посмотреть, что это за такие вечеринки, куда могут прийти знакомые знакомых, и в чьих таких домах не оторвут голову, если к ним придет в гости двадцать человек. Марина тоже не бывала на таких вечеринках, ну просто потому, что считала, что там делать нечего и что лучше уж пойти в клуб потанцевать, чем сидеть в душной квартире.

— Ласточкина, ты чего там притихла? — спросила меня подруга, и я вспомнила, что мы всё ещё не закончили разговор. — Ты, я надеюсь, не возьмёшь с собой тот купальник, в котором ты выставляла фотографии в прошлом году? Ну тот — купальник для монашек — подстегнула меня подруга.

— Не-е-е-т. — шёпотом ответила я, прикрывая рот рукой, будто меня могут услышать из другой комнаты родители. — У меня новый купальник, папа ещё пока не знает, и я надеюсь, всё так и останется. Я его уже, по твоей рекомендации, в спортивные штаны спрятала и сложила на дно чемодана.

— Фая! Ну какие спортивные штаны! Лето! Жара! Бери всё самое короткое!

— Но вечером же прохладно. — противилась я. — Тем более в коротком - комары все ноги искусают.

— Ты неисправима! Ладно! Уже скоро мы помчим на электричке навстречу приключениям!

— Вообще-то меня папа отвезёт, и я думала, что ты поедешь со мной. — умоляющим голосом сказала я.

— Ты издеваешься?! Все уже в электричке перезнакомятся, а мы поедем с твоим папой?!

— Ну не злись! Я не смогла его отговорить! Ты же знаешь, что когда он дома, ему важно все проконтролировать.

— А может, он всё же ещё уедет на работу?

— Всего пара дней осталось — не уедет.

Маринка издала ноющий стон.

— Но зато мы доедем с комфортом. — попыталась я смягчить настрой подруги.

— Если ты называешь комфортом провести полтора часа, слушая шансон, то ты явно мало знаешь о комфорте!

И вот настал день X.

— Ты чего там, на год собралась уезжать? — возмущался папа, запихивая мой чемодан в багажник.

— Там всё только самое необходимое для выживания. — уверенно отвечала я.

Не считая утюжка для волос, двух переполненных косметичек, кремов до и после загара, а ещё кучи одежды и двух зубных паст.

Мы подъехали к дому подруги, и я вышла из машины, чтобы обнять её при встрече, но, когда она появилась из подъезда, потеряла дар речи. И нет, это не от того, что помимо огромного чемодана она тащила с собой ещё и спортивную сумку. И не от того, что она была в коротких джинсовых шортах и белой майке и босоножках на шпильках, в то время как я была в джинсах, кроссовках и футболке с принтом в виде сердца. А потому, что она была красная, как рак, а когда подошла ближе и я обняла её, она скривилась и сказала:

— Ой, да не прижимайся ты так! Я обгорела в солярии. Вон, видишь? Кожа на плечах лезет.

Я ужаснулась,