После брака. Ты просто не любил - Лара Исса

Злата

С каплей иронии и долей сарказма, но я высказалась и отключилась. Потом даже номер заблокировала, чтобы эта женщина не смогла со мной никак связаться.

Мне тридцать четыре года, жизнь не закончилась после развода. Я себя утешала этими мыслями, стараясь отбросить прошлое и окунуться в настоящее. Только телефонный звонок от любовницы мужа снова отбросил меня назад к воспоминаниям.

Наш разговор с Ником, его признание в изменах длиною в восемь лет.

Больно до хруста костей.

Больно, словно скальпелем живьем по коже проходились…

Первые полгода после развода были телефонные звонки. Обсуждение вопросов, касательно Тима и только. Не интересовалась личной жизнью, семейным положением и не спрашивала почему.

Ведь ясно, что восемь лет это не один раз. Это не случайность, не ошибка, не из разряда по пьяни. Измены с намерением изменять.

Измены, которые не вызывали мук совести, раз Ник так долго мог их скрывать.

Собственно от Ника тоже никаких объяснений и извинений не было, словно бывший вообще не понимал, как больно мне сделал, как унизил и растоптал. Холодный, черствый, бесчувственный эгоист, а я двенадцать лет была слепая.

Одно радовало, что хоть после развода прозрела…

— Мам, может к бабуле завтра сгоняем? — предложил Тим за ужином. Последнее время любил ездить к моим родителям. Мой отец купил приставку, разбирался сам и научил Тима. Ему нравилось, как он говорил, рубиться с дедом в мортал комбат, а я была только рада, что сын постепенно начал оттаивать и принимать ситуацию, что мы с его отцом теперь порознь.

Благодарю деду, Тим не был обделен мужским воспитанием и вниманием тоже.

— Давай, я не против. Можем прямо сейчас поехать, заночевать у них, а завтра от бабули в школу. Далековато конечно, но если ляжешь спать вовремя, то завтра будет не так сложно вставать, — облизывая ложку с десертом, объясняла сыну.

Тим отложил столовые приборы, задумался. Я обожала наблюдать за этим его видом. Взгляд с прищуром, куда-то вдаль, губки поджаты, а брови гуляли по лбу в разные стороны.

Конечно он был похож на Ника. Высокий рост для своего возраста, но худощавое телосложение. Гончая порода. Свекровь рассказывала, что Ник в его возрасте был один в один, как Тим. Волосы густые, темные, слегка вьющиеся, только глаза мои— карие, как янтарь.

— Вообще будет супер, мам, — радостно воскликнул и, соскочив со стула, побежал одеваться.

Я убрала со стола и помыла посуду, собралась сама и помогла Тиму сложить нужные учебники в школьный портфель.

Мы двинулись к родителям.

Тим молчал почти всю дорогу, а когда уже подъезжали к родителям, смело заявил:

— Мам, за меня не переживай. Я уже привык без папы. Раз я ему не нужен, то и он мне тоже. У меня, вон, дед есть. Самый лучший. Папа все равно никогда со мной не играл, на велике не катался, приставку не разрешал домой. Ему только достижения мои всегда важны были. А дедуля любит меня таким, какой есть.

Слезы проступили на глаза.

Предательски жгли, отчего я поморщилась и проморгалась.

Хотела бы сказать, что Ник был прекрасным отцом для Тима, но не могла. Ведь даже ребенок заметил и почувствовал наконец его потребительское отношение. Ребенок— равно инвестиция и любить его буду только за его достижения. Или даже не любить, а просто хвалить. Ведь Ник кажется просто был не способен на это чувство.

— И я люблю, тебя сынок. Мы все любим, — прошептала сыну и взлохматила волосы на голове.

Тим улыбнулся, а я выдохнула с облегчением, ведь впервые за последние два года наконец мы с сыном поняли друг друга.

Приехав к родителям, Тим помог донести вещи и сразу убежал с дедом играть.

Мы с мамой уединились на кухне за чашкой чая и круассанами с шоколадной начинкой.

Мама всегда любила готовить сама. Когда то в молодости рассказывала, что училась на повара-кондитера, но не работала по специальности. Были тяжелые времена и отец, мой дед, устроил ее на завод укладчицей молочной продукции. Через десять лет повысилась до заместителя начальника производства. Какое-то дополнительно даже образование получила, чтобы работать на этой должности. Но по итогу, три года назад уволилась и устроилась в пекарню недалеко от дома. Маме нравилось, а я по ее опыту поняла, что не зря пошла работать туда, куда душа лежала…

— Злат, давай расскажи, как у тебя дела? Как с работой? — с интересом спросила мама.

Я нервно теребила и мяла в руках салфетку, не зная, рассказывать ли про звонок от любовницы бывшего мужа.

Решилась все же и рассказала. Во всех подробностях.

Мама охала и качала головой.

— Вот ведь стерва крашеная, — разозлилась и выругалась мама. — И Колька не лучше, паршивец, всегда я тебе говорила, что не твоего поля ягода, — начала причитать и качать головой. — Смотри, что удумали. Нашего Тимошу видите ли забрать, чтоб им хорошо жилось. А ему как будет? Папаша то изменник либо и не спросил? — недовольно пробурчала мама, а я прикусила губу.

— Мам, может Ник и не знает про эти планы Милы, — пожала плечами и сделала глоток ароматного фруктового чая.

— Да как же это не знает, брось ты! — возмущенно воскликнула и тут же прикрыла ладонью рот. Вспомнила, ведь за стенкой Тим, мог ведь услышать…

— Думаешь это его идея? Думаешь хочет все-таки к себе забрать Тима?

— Ну а как по-другому? Этой кикиморе думаешь больно чужой ребенок нужен? Нет конечно, — мама махнула рукой и придвинулась ближе ко мне. — Мужика чем угодно готова удержать, вот и соглашается на все его условия, коль сама родить не может. — почти шепотом произнесла мама.

Диалог с мамой дал пищу для размышлений.

Я поняла, что нужно быть на чеку, и при первой же возможности, если вдруг случится встреча с Ником, дать понять, что тут у нас не базар и ребенка приобрести не получится. Тим живой человек, его желания превыше всего, а учитывая последним разговоры было понятно, что он и сам в жизни не согласится жить с отцом-предателем, вечно требующим от него невозможного…

Следующим утром мы уехали от родителей прямиком в школу. Отвезя Тима на