После брака. Ты просто не любил - Лара Исса

Я оставила записку со словами, что подаю на развод,

Уже вечером, находясь в другом городе, Ник начал разрывать телефон.

— Какого черта ты уехала и забрала ребенка? Ты не имела права, — прорычал муж в трубку.

Обычно Ник не был столь эмоционален. Спокойный и рассудительный, привыкший, как юрист, споры решать обсуждением и бросаться весомыми аргументами, сейчас же по голосу был похож на дикого зверя, от которого добыча сбежала прямо из клетки.

— А ты не имел права лгать мне восемь лет, — возмущенно в ответ и отключилась.

Больше не отвечала на его звонки. Наняла адвоката и явилась только в суд подписывать документы. Конечно же было непросто. Ник требовал примирительный период длиною в три месяца. Это были три месяца ада, которые мне каждый день давались с трудом.

Ник звонил Тиму и предлагал жить с ним, но сын только передавал трубку мне, убегал в спальню и горько плакал. Не мог поверить, что с его семьей такое произошло.

Я постаралась объяснить, как это возможно для шестилетнего ребенка, но Тим не понимал, как могут родители больше не жить вместе. Он скучал по отцу и по своей прежней жизни.

— Мамуль, нет спасибо конечно, но мы с Тимом домой поедем, завтра в школу, а от вас ехать далеко, — объясняла родителям очередной отказ заночевать у них в крайний день выходного. Мы жили с ними три месяца после подачи документов на развод, Потом съехали и приобрели для нас с Тимом отдельное жилье. В пригороде цены не так сильно кусались, а квартиры были даже очень ничего. После развода и раздела имущества у меня были средства, чтобы позволить и более дорогое жилье, но оставшиеся деньги я отложила на сберегательный счет для Тима.

Я уволилась с прежней работы, а Тима устроила в садик недалеко от нового дома. Тиму было тяжело привыкать к новому месту, новому коллективу и искать новых друзей. Он не мог свыкнуться с мыслью, что есть только мы, а папа стал лишь воскресным.

После развода был самый тяжелый период. Мне казалось, что появления Ника не прекратятся. Он использовал каждую встречу с Тимофеем для того, чтобы приехать и ткнуть меня больнее. Причем он делал это просто одним своим видом. А потом, когда прошло чуть больше полугода, его приезды стали все реже. Тимофей не понимал, почему так происходило, почему папа вдруг резко переключился. А мне казалось, Ник так наказывал меня. Показывал, что вот пока он приезжает, сын счастлив. А если он не появится ни разу за год возле нас, сын будет грустить. А для матери что самое страшное?

Слезы ребенка.

И да, сейчас я могла сказать, что Ник меня так наказывал. Появлялся исключительно на дни рождения, на какие-то праздники, но больше не проявлял инициативу. Когда Тимофей хотел пообщаться с папой, я вынуждена была звонить. И не отказывал Ник никогда. Но теперь с каждым месяцем инициатором общения с сыном, бывший муж был все меньше и меньше, но самое печальное было первое сентября у Тима, когда на школьной линейке он не увидел Ника. Стоял расстроенный, хмурый и поникший, потому что так и не нашел глазами отца среди толпы родителей. А ведь почти все были и с мамами и с папами.

Я навсегда запомнила слова сына в тот день.

— Теперь я ему не нужен. Наверно у него новый ребенок родился, — с глазами, наполненными слезами и обидой в голосе произнес Тим и со злости швырнул рюкзак на заднее сиденье машины.

Я тогда промолчала, потому что не знала, что ответить. Ведь получается Тим был прав. Будь нужен Нику, приехал бы и поздравил сына с таким знаменательным днем. Но на сына времени не нашлось, а я не хотела вселять ложных надежд и врать, что папа просто сильно занят и не смог. Тот, кто любит, всегда помнит про своего ребенка…

— Мам, ну давай с бабулей и дедом останемся. Может прогуляем школу один денек? — губки надул и взглядом страдальчески-молящим посмотрел. Я вынырнула из воспоминаний и переключилась на сына.

Мы пошли во второй класс. Со школой тоже было тяжело. Уроки в первом классе были всего несколько часов, я даже не успевала доехать до работы, а нужно было уже забирать Тима обратно. А еще домашнее задание и покушать приготовить. Я зашивалась, но Нику намеренно не звонила и не просила помощи. Он тоже не звонил и не предлагал помочь, словно развелся не только со мной, но и с сыном тоже. Подлец…

— Нет, дорогой, в школу пойдем. Прогуливать нельзя, — выдала поучительно сыну и подняла указательный палец в воздух. — Учение свет…

— Да, да, помню, — перебил Тим и расстроенный пошел к машине.

Я тяжело вздохнула.

Старалась всячески, чтобы сыну одной меня вполне хватало, но чувствовала, что не совсем то и получалось быть и за мать и за отца одновременно…

— Злата, доченька, все наладится. Дай ему время. Привыкнет, — успокаивала мама и погладила по плечу.

— Два года прошло. Так и не привык еще, — с грустью в голове и опустила глаза. Хотела снова заплакать, но слезы за два года уже закончились и высохли. Я не жалела, что развелась. Ни одна нормальная женщина не захочет делить мужа с другой, принимать в постели после другой и жить с мыслью, что вот сейчас муж где-то с ней, ласкает, обнимаем, признается в любви. Я бы так не смогла, просто закрыть глаза и принять такую реальность. Наверно ради сына даже не смогла бы жить в браке во лжи, неверии и с человеком, для которого я была всегда лишь стабильностью и привычкой.

Оставалось только надеяться, что и сын однажды поймет…

— Ладно, мамуль, спасибо за вечер, поеду, — выдохнув, попрощалась с мамой и пошла вслед за сыном к машине. Мама покачала головой и грустно заметила:

— Ник твой будет кусать локти, поверь, не будет у него счастья в таких отношениях.

Я лишь слегка обернулась и махнула маме рукой, улыбнувшись уголками губ.

Мне не было дела до его счастья. Я вообще не хотела ничего о нем знать. Сейчас меня беспокоил только мой сын…

Вернувшись домой, Тим сходил в душ и ушел спать. А я проверила рабочий чат и написала, что выйду завтра в студию на занятия до обеда. Здесь, в пригороде столицы, не было танцевальных школ. Балет вообще не пользовался особым спросом.

Но ведь сидеть без работы я не могла,