Любовь 50+ - Анна Корнова

вообще было неприятно, что Люба, пусть по-соседски, но бок о бок живёт в одной квартире со своим мужем, каждый день вместе с ним садится за стол, обсуждает семейные дела. Мирон стыдился этих мыслей – сам живёт с беременной женой, а то, что Люба восстановила отношения с бывшим мужем, ему, видишь ли, не нравится. Мирон задумался: а здорово было бы позвонить и сказать Любе: «Уходи от этих горьких воспоминаний, от ненужных встреч». А куда уходи? И почему он не уходит? Почему он живёт ненужными воспоминаниями? Мирон впервые задумался: из какого ослиного упрямства он не уходит из квартиры? Боится показаться дезертиром? А зачем ему это поле семейного боя?

В комнату заглянула Марина:

– Мирош, надо ещё Дорошенко позвать. Они ведь наши друзья, на все праздники нас всегда приглашают. Я на девять человек стол закажу.

Мирон не поднял головы от экрана телефона: он искал на «Циане» недорогую квартиру в спальном районе. На комфортное жильё денег не хватит: рождение ребёнка потребует в июне немало расходов – жить с Мариной он не сможет, но помогать будет обязан.

В понедельник после работы Мирон встретился с риелтором, и тот повёл его в небольшую однушку на пятом этаже хрущёвки. Риэлтор предложил посмотреть ещё неплохой, по его мнению, вариант в соседнем доме, но Мирон отказался. Он был готов переехать куда угодно, лишь бы поскорее покинуть квартиру, где он пережил самые счастливые и самые тяжёлые дни. По звонку риелтора пришла хозяйка однушки, седая маленькая старушка, строго предупредила, чтобы не было в квартире никаких животных, никаких шумных гостей. Она гордо обвела рукой обшарпанную кухню и строго произнесла: «И чтобы всё в таком же порядке оставалось!»

Вернувшись в десятом часу домой, Мирон достал с антресолей большую спортивную сумку и начал собирать вещи. Он представил, что уже завтра после работы он поедет в снятую квартиру, где можно будет не реагировать на провокации Марины, не стараться избегать встреч с ней на кухне, не слушать её претензий. Почему он раньше не уехал, что и кому он доказывал своим пребыванием в этой квартире! Мирон сложил одежду в сумку и замер: а почему завтра, а не сегодня? Он уже отдал деньги риелтору и хозяйке квартиры, а ему вручили ключи, значит, уже сегодня, несмотря на поздний час, он имеет право переехать. В снятой квартире вполне приличный диван, ничего, что подушки и одеяла там нет, сегодня переночевать Мирон сумеет, а завтра уже привезёт все необходимое.

В коридоре Мирон столкнулся с Мариной. Его обдало лёгким запахом сигарет, смешанным с ментоловой жвачкой. Если прежде Марина изредка «покуривала» в компании подруги Веры, то после своего возвращения от любовника постоянно сидела с сигаретой на лоджии. Замечая недоумённый взгляд мужа, Марина горестно вздыхала: «Ты не представляешь, сколько мне пришлось пережить!». Мирон молча отворачивался: он не хотел представлять, как его жена жила с другим мужчиной.

– Мирош, давай в «Сандале» столик закажем. У них винная карта очень хорошая. А это чего у тебя? – Марина указала на набитую сумку в руках у Мирона.

– Мои вещи. Я переезжаю.

– Куда?

– Какая разница, – Мирон старался подойти к двери. – Марин, дай пройти. Уже одиннадцатый час, а мне завтра на работу.

– Ты другую бабу нашёл! – неожиданно громко выкрикнула Марина. – А меня, беременную, бросаешь!

– Прекращай орать. Соседей разбудишь. И беременности у тебя никакой нет, – Мирон не понял, а неожиданно для себя почувствовал: жена ему врёт, давно и бесстыдно врёт.

– Ты что, гинеколог?

– Нет, просто помню, как ты Никиту носила. Здоровья у тебя было побольше, но ела только полезное, ходила через парк, чтобы автомобильными выхлопами не дышать. А теперь тебя винная карта интересует.

– Бокал хорошего вина ещё никому не повредил, – огрызнулась Марина.

– И сигаретка с крепким кофе несколько раз в день не повредит, –подхватил Мирон.

– Ты не понимаешь, что я в стрессе! – Марина вновь повысила голос. – Тебе плевать, что мне тяжело. Знаешь, что мне пришлось пережить! Ты только о себе думаешь!

Мирон почувствовал, что сейчас сорвётся, и они будут орать друг на друга, ничего не вкладывая в свои слова кроме накопившейся обиды.

– Уже поздно, дай пройти, – он снова попытался приблизиться к двери.

И тут Марина схватилась за ручку спортивной сумки и дико закричала: «Не пущу!».

Через минуту Мирон всё же выскочил из квартиры, держа сумку за одну ручку, вторая была оторвана в борьбе с женой. Он не стал ждать лифт, а, подхватив сумку под мышку, помчался по лестнице вниз. Нести большую, плотно набитую сумку было неловко, но Мирон даже не попытался взять её поудобнее – он спешил из дома. На душе было противно, вспомнилось: «Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла». Собирался уйти спокойно, гордо, а вышла какая-то водевильная сцена.

В машине Мирон бросил сумку на заднее сидение, отдышался, и тут зазвонил телефон. Он не стал его доставать из кармана куртки, решив, что Марина не всё успела сказать про его ничтожество, что хотела, и теперь на него польётся новый поток оскорблений.

Пошёл редкий ноябрьский снег. Вместе со снегом пришло спокойствие. Мирон посмотрел на припорошённый снегом тротуар и завёл машину. Говорят, что в дождь хорошо уезжать, значит, и в снег тоже.

За окном шёл то ли снег с дождём, то ли дождь со снегом. Люба обожала зиму, восторгаясь белоснежной красотой и радостно ощущая бодрящий морозный воздух, но эта мелкая ноябрьская изморось вызывала отвращение унылой серостью и хлюпающей под ногами водянистой кашей, превращающейся ночью в гололёд.

В воскресенье утром Мила умчалась в театр (в двенадцать начинался детский спектакль, где она играла мать-бобриху), а Люба вернулась к себе домой. С облегчением обнаружила отсутствие Михаила. Пустота в квартире обрадовала: она бы молчала, но Михаил, окажись он дома, наверняка начал разговор, упоминая вчерашнюю свадьбу, и неважно, что бы это было – оправдания или наезды – всё завершилось бы очередной обидой. «Наверное, Риту свою от шампанского отмывает», – злорадно подумала Люба, оглядывая пустую вешалку в прихожей. Воспоминание о Махотиной, как она, облитая шампанским, будто мокрая курица, выскочила из банкетного зала, было единственным позитивным впечатлением со свадьбы.

Заиграл телефон:

– Любовь Александровна, доброе утро! Как Вы себя чувствуете? – мать Артёма волновалась о здоровье сватьи.

– Доброе утро, Наталья