Дикая карта - Элси Сильвер

Мне бы отступить, но я не делаю этого. Она права. Я веду себя как разъяренный мудак, а она видит меня насквозь.

— И что, теперь ничего не скажешь о моих чакрах? Какая там у меня следующая? Сахасрара?

Гвен усмехается.

— Если уж начистоту, то все твои чакры в говне.

— Да ну?

— Ты подавлен и срываешься на других.

Я стискиваю челюсти, не отрывая от неё взгляда.

— И озлоблен. И настолько зажат, что сомневаюсь, что твоё тело позволит тебе как следует вдохнуть, даже если попробуешь.

— Ого. Воодушевляюще. Просвети меня, пожалуйста. Расскажи подробнее, в каком я говне.

Она наклоняет голову и поджимает губы, изучая меня. Её взгляд скользит по моему телу, отчего кожа начинает гудеть.

— Твоя горловая чакра в жопе, потому что ты ни за что на свете не можешь произнести вслух то, что у тебя на уме. Не говоря уже о твоей сердечной чакре — ты точно не признаешь, что там что-то происходит. Но, судя по твоему нынешнему поведению, я бы сказала, что она просто кишит ревностью.

Я закатываю глаза — жалкая попытка скрыться.

— Неужели, Гвен? И из-за чего бы мне ревновать?

Теперь она усмехается, скрещивая руки, чтобы повторить мой жест.

— Не знаю, Баш. Из-за чего бы тебе ревновать? — Носком своей обуви она толкает носок моего ботинка. — Может, из-за Триппа? Злишься, что у него было то, чего ты хочешь?

У меня перехватывает дыхание. Я не ожидал, что она скажет это так прямо.

— Кажется, я дала тебе вполне понять. Я сказала, что бы выбрала, а ты велел мне отступить. — Она снова толкает мой ботинок, наклоняется ближе и шепчет: — Так что теперь ты будешь просто хандрить и жалеть себя, потому что всё пошло наперекосяк и ты чувствуешь, что должен ему что-то, хотя на самом деле это не так.

Я наклоняюсь к ней, достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание на своей щеке.

— Поосторожней, Гвен.

Она усмехается, но в этом нет ни капли веселья. И она не отступает. Вместо этого её губы приближаются к моему уху.

— Иначе что? Ты, может, наконец-то проявишь характер и возьмешь что-то для себя?

Я срываюсь.

Хоть раз сделаю что-то для себя.

Мои руки тянутся и хватают Гвен за талию.

— Знаешь что? — рычу я, притягивая её к себе и глядя на её пухлые губы, которые она слегка приоткрывает — без сомнения, чтобы сказать что-то раздражающее. Но я не даю ей и слова вставить.

— К чёрту всё, — бормочу я.

Потом я целую её.

ГВЕН

И в мгновение ока Баш нападает.

Его руки на моей талии. Его бедра прижаты к моим. Его губы захватывают мой рот.

Голова кружится, тело пытается угнаться за ним. Конечно, я его дразнила, но я правда не знала, способен ли он на такую атаку.

В его поцелуе нет ничего мягкого или вопрошающего. Он опустошает меня. Мы набрасываемся друг на друга с жаром. В горле вибрирует отчаянный стон, когда я целую его в ответ. Ладони скользят вверх по его груди, сжимают плечи, пальцы скользят по затылку, прежде чем впиться в его волосы.

Его язык проникает в мой рот, сплетаясь с моим, пока он грубо разворачивает нас и прижимает меня к перилам крыльца. Затем его руки опускаются, сжимая мою попу. Он сжимает её раз, голодный стон вырывается из его губ, и он вжимает в меня своё твердое напряжение в одном чувственном движении бедер.

— Чёрт возьми, да, — бормочу я, закидывая ногу ему на талию. Отчаянно желая большего.

Его широкая ладонь скользит по изгибу моей ягодицы, забираясь под бедро, пока он продолжает целовать меня до потери сознания. Он прижимается ко мне, и мне слишком легко представить нас. Вот так. Без преград между нами. Я погружаюсь в эту фантазию. В нашем поцелуе есть что-то отчаянное — это как первый глоток прохладной свежей воды после нескольких месяцев, проведённых в пустыне.

— Ещё, — умоляю я его губами, желая снова почувствовать, как его член упирается мне в живот.

На мгновение мне кажется, что он даст мне то, чего я хочу. Он поднимает меня, словно я ничего не вешу, и усаживает на перила, вставая между моих ног.

Но затем он отстраняется и смотрит на меня затуманенным взглядом. Мои губы кажутся припухшими, а тело — разгорячённым, когда его обжигающий взгляд скользит по мне, оставляя за собой огненный след.

— Ты просто охрененно выглядишь, — говорит он, тяжело дыша. — Чертовски идеальна. И чертовски запретна.

Я протягиваю руку и тяну его за клетчатую куртку.

— Я не под запретом.

Он хрипло усмехается.

— Да. Ты под запретом.

Баш крепко сжимает меня и прижимает к себе. Он целует меня в шею, задевая зубами челюсть. Я вздрагиваю и прижимаюсь к нему грудью. Хочу большего. Чувствую его щетину на своей шее. Его руки на мне. Моя одежда слишком тесная, в ней слишком жарко. Я хочу её снять. Я хочу, чтобы он её снял.

Я пытаюсь объясниться, отчаянно желая, чтобы Трипп не вмешивался.

— Между нами никогда ничего не было. И мы уже давно...

— Этот бедняга всю ночь расхваливал тебя, — перебивает меня Баш, говоря между томными поцелуями, которые он оставляет на моей груди, и высовывая язык поверх моих грудей. — По всем неправильным причинам, но всё же. Мне пришлось сидеть и похлопывать его по спине. И знаешь, о чём я думал всё это время?

Я моргаю. Я понятия не имела, что Трипп всё ещё переживает из-за нашего расставания.

— О чём?

— Что он дурак, раз позволил тебе уйти. Но это даже хорошо, потому что я могу трахнуть тебя получше.

Я задерживаю дыхание, когда темные глаза Баша впиваются в мои.

— Когда я слушал, как он говорит о тебе, мне хотелось вернуться домой и забрать тебя, просто чтобы доказать себе, что я могу. Я что, ревную, Гвен?

Моё сердце бешено колотится о ребра, и я облизываю губы, встречая его дикий взгляд.

— Думаю, да.

Его рука скользит по моему боку, ощупывая каждый изгиб, а затем перемещается на затылок и сжимает мои волосы.

— И что, чёрт возьми, я должен с этим делать, а?

От того, как властно он обращается со мной, моё тело буквально поёт. Умоляет.