Дикая карта - Элси Сильвер

Но всё это время я чувствую себя больным и несчастным. Он был глупцом, что вообще позволил ей уйти, и его слова о том, как хорошо им могло бы быть вместе, гложут меня.

Чем больше он говорит, тем сильнее становится моё беспокойство.

Всё, о чем я могу думать, это... как хорошо им было бы вместе.

Но не так хорошо, как было бы ей и мне.

•••

Мы с Триппом расстались. Он поплелся обратно в свой гостиничный номер с мыслями о Гвен, а я предпочел скрипеть зубами всю дорогу до дома — тоже с мыслями о Гвен.

Я уже собираюсь войти в дом, как вдруг доносится щелкающий звук со стороны участка. Я мгновенно насторожен. Мой дом находится не в городе, но и не в такой глуши, как у Форда или Уэста. По берегу озера разбросаны дома соседей.

Возможно, это животное, а может, кто-то пытается украсть мою лодку. Так что я меняю маршрут и иду по каменным плитам вдоль стороны дома, ведущим на заднюю террасу.

Но вора я не нахожу. Только Гвен, сидящую на ступеньках террасы с вытянутой рукой, она щелкает языком, подманивая енота, а в руке у неё кусок хлеба.

Наличие её под моей крышей сводило меня с ума. Но сегодняшний вечер, после того как я выслушал размышления Триппа об их отношениях, — это особая форма пытки.

Я потратил недели, понемногу убеждая себя, что было бы нормально попытаться быть с ней. Я был в секундах от того, чтобы сделать этот шаг. Я был уверен, что ничего страшного не случится.

И тут, в один миг, появился Трипп и всё испортил.

И вот теперь, прячась в тени, я впитываю её образ. Она красива. Более того, то, как она видит мир, — прекрасно. Она благотворно на меня влияет. Черт, она меня смешит. Иногда жизнь в собственной голове похожа на постоянную битву, но когда я стою рядом с Гвен, ощущая песок под ногами, всё вокруг становится немного светлее.

Сегодня вечером она выглядит умиротворенной, закутавшись в длинный свитер грубой вязки, её платиновые волосы свободной гривой обрамляют лицо. Мерцание темно-синей воды за её спиной заставляет её сиять ещё ярче.

От этого мне хочется... от этого мне хочется многого.

Но я не могу. Разочарование накатывает по мере того, как я любуюсь ею. А вместе с ним и ревность.

У него был шанс, и он его упустил. Трипп не понимает, как чертовски ему повезло, что такая девушка, как она, вообще удостоила его вниманием.

И вот, с этим кипящим внутри разочарованием, я срываюсь.

— Какого хрена ты делаешь? — я спрашиваю, пугая их обоих и разрушая момент, ровно как и тайно планировал. Так будет проще. По крайней мере, так я себе говорю.

Енот поворачивает свои бусинки-глаза в мою сторону, а затем пулей уносится в темноту.

А вот у Гвен этот инстинкт отсутствует. Её взгляд резко переходит на меня, полный негодования.

— Какого черта! Я сидела здесь тридцать минут, уговаривая его подойти так близко.

Мне стоит извиниться, но я говорю:

— Еноты — это вредители. Они разносят болезни.

Она наклоняет голову, рассматривая меня.

— Что? Собираешься сказать мне, что у енотов есть чакра, о которой я не знаю, и ты с ней на связи? Они — паразиты. Если начать их прикармливать, они...

— Они что? Осадят твой замок и захватят всю территорию, как маленькие пушистые викинги?

Я задираю подбородок. Когда она так это подает, я звучу нелепо.

— Они могут быть переносчиками бешенства.

— У того енота не было бешенства.

Я вздыхаю. Не могу поверить, что загнал себя в угол, споря о бешеных енотах, просто чтобы привлечь её внимание. Видимо, любое внимание сойдет, когда дело касается Гвен.

— Ладно. — Я поднимаю руки в знак капитуляции. — Знаешь что? Всё в порядке. Корми енотов сколько хочешь, если это заряжает тебя энергией или что-то в этом роде, но если они придут и устроят беспорядок, ты будешь его убирать.

— О, как мило. Издеваешься над моими убеждениями и карьерой. Очень оригинально. Никто раньше не шутил так, — парирует она, разворачивается и бросает кусок хлеба в сторону деревьев. — Вот так, Ларри! Пусть углеводная энергия потечёт через твои енотовые чакры, чтобы ты достиг полного просветления!

Затем она резко поворачивается ко мне, сузив глаза.

— Спасибо, папаша-зануда. Ты только что прогнал его без всякой причины.

То, как она произносит слово «папаша», заставляет меня понять, что она так же раздражена неожиданным появлением Триппа, как и я.

Я выхожу из темноты под свет прожекторов, заливающий задний двор.

— Без всякой причины?

Она встает, вызывающе кивая, и отряхивает руки о свои свободные хлопковые штаны.

— Да. Не сомневаюсь, просто чтобы повести себя как мудак.

Я слегка отшатываюсь. Не ожидал, что она ответит так резко.

— Просто чтобы повести себя как мудак? — Я прикусываю щеку. — Это и есть тот самый знаменитый мягкий подход, который ты применяешь ко всем, кто занимается с тобой йогой?

Я ловлю себя на том, что двигаюсь к ней, будто меня тянет в её сторону. Заставляю себя остановиться, упираюсь бедром в перила наверху ступеней и скрещиваю руки, словно возвожу барьер против желания подойти ближе.

Из её горла вырывается сухой, лишенный веселья смешок, пока она поднимается по ступеням ко мне, будто готовясь к схватке. Она останавливается прямо со мной на одном уровне. Лицом к лицу.

— Баш, что бы мы ни делали, это не йога. Я тебе ничего не должна. И если ты думал, что связь с моим разумом и телом обязывает меня быть тихоней-тряпкой, лишь бы подстраиваться под твоё дерьмовое настроение, то ты ошибался.

Я моргаю, наблюдая, как в её голове крутятся шестеренки.

Она протягивает руку и упирается указательным пальцем мне в грудь, выше моих скрещенных рук.

— Я не делала ничего, кроме как уважала твои желания и твой дом. Я держалась от тебя как можно дальше. Занималась своим делом. Делала только то, ради чего меня сюда пригласили. Так что всё очень просто. Если у тебя есть ко мне проблема, тогда не ищи меня. Потому что, на мой взгляд, я занималась своим делом, а ты возник из ниоткуда, чтобы отчитать меня.

Она резко вдыхает, словно её тирада окончена. Но затем она наносит сокрушительный удар:

— Я уже жила в таком доме, где предпочтительнее было, чтобы меня видели, но не слышали, и я не