Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Под таким хочется… работать…

Словно прочитав мои мысли, Мещеряков поворачивается ко мне:

— Как там тендер? Документы готовят?

— Готовят, — протягиваю ручки, клочок бумаги, поворачиваюсь к надзирателю и громко прошу, — вот здесь напишите мне пароль от секретной флешки.

Мещеряков задерживает на мне взгляд на секунду, пишет цифры на клочке.

— Новости?

Я очень быстро пересказываю события последнего дня, включая крах моего плана по внедрению в структуру Бориса.

Сообщаю, что есть маленькая надежда на Карину.

— Третьего крота нашли?

Я оглядываюсь на Марка.

— Пока нет.

Надзиратель смотрит на часы и лениво отделяется от стены:

— Время.

Мещеряков смотрит на меня долгим взглядом. Марк отворачивается, делая вид, что изучает бумаги.

— Юлия Викторовна, — голос у него тихий, почти шёпот, — вы держитесь. Смело идите на тендер. Я знаю, что вы справитесь.

— Я постараюсь.

— Я не сомневаюсь.

Мещеряков встаёт. Я тоже. Марк собирает бумаги и первым выходит, уточняя у конвойного, где отметить пропуск.

Мы оказываемся рядом с Мещеряковым. На секунду. Меньше.

И вдруг я чувствую — его губы касаются моей щеки. Совсем легонько. На миллиметр. На выдох.

— Не положено! — рявкает конвоир.

Мещеряков разворачивается и подходит к двери, не оглядываясь.

А я стою и понимаю, что у меня подкашиваются ноги.

Декабристка, мля. Не меньше.

Щека горит там, где ощущалось прикосновение. Поцелуй был? Или мне показалось?

Выходим на улицу, и я ловлю себя на мысли, что я в некотором замешательстве.

То ли от пережитого, то ли от того прикосновения Мещерякова к моей щеке, которая до сих пор горит огнём.

Садимся в машину. Водитель заводит мотор, трогается плавно, как всегда.

Смотрю на его спину, на руки, спокойно лежащие на руле.

Я молчу. В голове каша.

С одной стороны — Мещеряков. Этот чёртов поцелуй. Это был поцелуй или я себе надумываю?

С другой стороны — подготовка к тендеру.

С третьей стороны — крот. Который всё это время был рядом. Который сливал Борису каждый наш шаг.

Смотрю на водителя. Он спокойно ведёт машину, поглядывает в зеркала, иногда мелькает в них его невозмутимое лицо.

Я в смятении.

Ладно, Жуля, разберётся, где наша не пропадала.

Подъезжаем к офису. Выходим.

— Марк, — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а этот водила давно у нас работает?

Юрист пожимает плечами:

— Примерно месяц. Может, чуть больше. Я точно не помню.

Месяц. Чуть больше месяца.

— А как его зовут?

Марк пожимает плечами:

— Я, честно говорю, не помню.

Захожу в кабинет и застаю картину маслом: Василь и Даша, увидев меня, отпрыгивают друг от друга и разбегаются в стороны.

Как мартовские коты, на которых из окна вылили ведро ледяной воды.

Мой «ловелас» врезается плечом в шкаф, Даша задевает стул и чуть не падает.

Мой Василий вчера провожал Дашу с розами, и, судя по этой сцене, у них «притяжение».

Но чтобы не смущать девчонку и не ставить в неловкое положение, делаю вид, что ничего не заметила.

— Доброе утро, — говорю бодро, проходя к своему столу, — как успехи?

Василь гордо выпрямляется, поправляет очки и докладывает:

— Юлия Викторовна, у нас всё готово к началу тендера! Документы собраны, проверены, осталось только подписать.

Даша кивает, всё ещё пряча глаза:

— Да, всё готово. Какие будут указания дальше?

Сажусь в кресло и выдыхаю. Хорошая новость хоть одна за сегодня.

— Дальше, — говорю я, — у нас проблема. Я звонила Борису. Но он послал меня подальше. Сказал, что не уверен, нужен ли ему новый бухгалтер.

Василь хмурится:

— То есть план провалился?

— План провалился. Теперь вся надежда на Карину. Если она сможет его разговорить, у нас будет запись.

— Ну, у Карины может и получиться, — Василь чешет затылок.

— Была я в тюряге у Мещерякова. Он бодр, передаёт всем привет и строго-настрого приказал выиграть тендер. Так что отступать некуда.

Даша смотрит на меня с нескрываемым восхищением, будто бы я не бухгалтер, а какой-то Дон Корлеоне:

— Вас пустили к нему? Как он там?

Киваю:

— Пришлось применить военную хитрость. Марк, которого ты, Василий, вчера отхаживал папкой, аж охренел.

— Пусть знает наших. Жуль, документы на столе у Максима Дмитриевича лежат, ждут твоей подписи. Нести сюда или ты туда сходишь?

— Поняла. Сейчас решим. Только я кое-что уточню…

Беру смартфон. Набираю Зинаиду Петровну.

— Алло? Зинаида Петровна? Это Юлия Смирнова.

— Юлия Викторовна, здравствуйте, — голос у неё взволнованный.

Пытаюсь понять, она уже общалась с Борисом или нет.

— Простите меня, Зинаида Петровна, что не смогла набрать раньше.

— Всё хорошо, не переживайте, я ждала вашего звонка.

— Вот как? Звоню, чтобы сказать: я обсудила с генеральным вашу просьбу. Про репетиторов и работу.

— Да? И что он ответил?

— Зинаида Петровна, тут такое дело. Мы уже знаем, кто третий крот. Сами выяснили.

Кажется, слышу всхлип. Чувствую, у Зинки всё в душе обрывается.

— Вы не ревите. Генеральный от всего сердца предлагает оплатить вашим детям лучших репетиторов. Плюс работа в «Векторе» для вас, если захотите.

В трубке тишина. Вот он, момент истины. Если она звонила Борису, то сейчас сольётся.

— Как же так? — наконец выдавливает Зинаида. — Это правда? Я же… вам ничем не помогла…

— По детям и предложению работы — правда, — говорю я спокойно. — Вы нам очень помогли.

Она молчит. Я слышу её дыхание — частое, растерянное. Миллион, который она так рассчитывала получить, тю-тю.

Её козырь насчёт третьего крота бит.

— Так что насчёт предложения?

— Если это правда, то я, конечно же, согласна!

— Зинаида Петровна, я надеюсь, вы не обращались к противоположной стороне за деньгами? К Борису?

— Нет! Что вы! — голос у неё срывается. — Как вы могли такое подумать! Я же мать троих детей, я не враг вам!

— Я вам верю, — говорю я. — Не сердитесь. Просто не могла не спросить.

— Вот и славно, — киваю я, хотя она этого не видит. — Ещё вопрос: когда мы обсуждали третьего крота, вы ведь имели в виду водителя нового генерального? Того, что возит Мещерякова?

Зинаида молчит. Я вспоминаю чёткую картинку нашего разговора в сквере, когда она вдруг уставилась на подъезжающую машину, в которой сидел Мещеряков.

Включаю громкую.

— Так что, Зинаида Петровна?

В трубке тишина. Потом тихий, почти неслышный выдох:

— Да.

Василь подскакивает так, что стул с грохотом падает на пол.

— Да ты что!!! — шипит он, выпучив глаза. — Этот… водила?!

Даша тоже возбуждена, шепчет и машет руками:

— Нет, не может быть! Этот гад же всё время рядом с боссом!