Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

— А почему так много? Одним днём никак?

— Вряд ли. Ты сам посмотри, что с погодой делается. На прошлой неделе солнце светило, забыв, что на календаре ноябрь, а сегодня утром всё снегом завалило. Однако минул полдень, и на улице слякоть, сырость и тяжёлый туман.

— Я что-то не пойму, к чему этот обзор погоды, — нахмурившись, поинтересовался Миллер.

— Да к тому, что на машине я бы не советовал ехать. Аэропорт у нас всё ещё на ремонте. Значит, поезд. Вот сам и прикидывай, сколько дней у тебя выпадет. Кстати, я не смогу с тобой поехать. Возможно, Роман в качестве представителя завода?

— Да я и не рассчитывал на тебя. И так уж помог нам… А почему бы тебе и не поехать в столицу? Ты, насколько я знаю, вообще без отпусков работаешь тысячу лет. Можно бы и отдохнуть немного.

— Обстоятельства изменились, — сверкнув довольной улыбкой, ответил Воинов.

Вито приподнял бровь и выпрямился в кресле.

— Очень любопытно, — произнёс он. — Это как-то связано с Кирой? Помнится, ты меня обставил на гонках. Или я что-то придумал?

— Всё верно, с ней, с Кирой связано. Я сделал ей предложение на прошлой неделе.

— Поздравляю. Кира умница и красавица.

— Я знаю, — согласился Воинов.

— Думаю, она была бы не против твоей поездки.

— И это верно. Но весь вопрос в том, что она тоже преподнесла мне сюрприз… Нет, даже не так. Она…

Он замолчал, задумавшись о чём-то. Вито с изумлением наблюдал за тем, насколько мечтательно выглядел его давний знакомый. Постепенно улыбка проступала на лице гостя, да такая озорная, что ямочки появились на щеках.

— Вито, я буду отцом, представляешь? Кира беременна. У меня будет сын! Это такое счастье!

Его голос дрогнул, глаза заблестели за дорогой оправой очков. Миллер постарался изо всех сил порадоваться за него, отбросив свою фобию.

— Тогда я тебя дважды поздравляю. И все вопросы о поездке снимаю. Готовься к свадьбе, к следующему знаменательному событию, а главное, сил набирайся. Тебе, как молодому отцу, они очень понадобятся.

— Спасибо, я уж постараюсь на все сто, — радушно ответил Воинов. Затем медленно встал, аккуратно опираясь на ногу. — Думаю, ещё увидимся до твоего отъезда.

— Слушай-ка, а ведь у Романа тоже вряд ли получится поехать. Его Галка в декабре должна родить, если я ничего не путаю, — вдруг вспомнил Миллер. — Совсем я закрутился, стал забывать важные события.

— Ну, тогда точно один поедешь. Чернов не рискнёт оставить жену на это время.

— Согласен…

В тишине кабинета Вито смог отдышаться.

«Казалось бы, зачем волноваться мне-то? Какое я имею отношение к этой паре? Но почему-то паника накатывает так, что в глазах темнеет. Надеюсь, с Кирой ничего не случится, и она сможет выносить и родить здорового малыша. У Димы проблемы с ногой и это у него с рождения. Остаётся только верить, что медицина сейчас шагнула далеко вперёд… Нет, мне этого не понять. — Он заставил себя думать о предстоящей поездке. — Хорошо бы нам с Эммой вместе уехать хотя бы до Москвы. Я бы постарался проводить её на самолёт. Надо всё предусмотреть».

Она в это время работала с «итальянским» договором, который наконец-то обрёл окончательный вид. Неторопливо вносила данные в заводскую систему, обозначая запуск цепочки согласований. Эмма так увлеклась, что не обратила внимания на негромкий шум в коридоре. А когда посмотрела на часы, поняла: рабочий день давно закончился, и на тренировку по плаванию она уже не успеет.

«Эх, опоздала, — подумала, с трудом выпрямляя уставшую спину, — а так хотелось растянуть немного мышцы. Что-то ноет всё нещадно. Надо бы на массаж ещё записаться. Возможно, дома возьму несколько сеансов. Там был хороший массажист».

Мысли о доме прогнали недовольство собственной забывчивостью. Эмма посмотрела в окно, где уже зажглись фонари. Голые ветки деревьев напомнили об утреннем снеге.

— Как я и думала, всё растаяло. Тут и осень не осень, и зима не зима. Ну, ничего, скоро увижу настоящие сугробы, белые, чистые, огромные.

Она вышла из здания, отошла немного и оглянулась. Окна Миллера светились на фоне тёмного фасада. Самого его не было видно.

— Скорее всего, подписывает «первичку», — прошептала только для себя. — Откуда он силы берёт? Я вот чувствую себя выжатым лимоном. Может, мне тоже йогой заняться?

Эмма шла по аллее к выходу на проспект. Решила быть осторожной и не ходить по тёмным переулкам — ведь об этом попросил её Вито. Прохладный, сырой воздух взбодрил, заставил двигаться быстрее. Несколько раз оглянувшись, она не заметила никого, кто привлёк бы её внимание. Прохожих было немного, как всегда; и все, в основном, в чёрной или серой одежде. Мужчины, женщины направлялись в разные стороны: одни шли на смену, другие домой, а кто-то просто прогуливался по вечернему городу. Эмма свернула к шлагбауму, который пропускал машины на территорию её посёлка. У каждого владельца транспорта был свой ключ, пешеходы же просто проходили по тропинке сбоку. Уже у своих ворот она снова оглянулась: ей показалось, что кто-то шёл следом, вроде бы слышались шаги. Но уличные фонари осветили лишь пустынные окрестности.

«Неделя декабря позади, а я всё ещё топчусь на том же месте. Сколько можно? Ведь у меня на руках одни козыри. Но почему-то чувствую, что впереди ждёт более выгодный и удобный расклад. Надо повременить. Терять мне нечего. Уже в такие тиски взяли, сволочи, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Муж, предатель, сбежал первым с тонущего корабля. Да и чёрт с ним. Слабак оказался. Правда, в постели был неплох. Пусть катится, скатертью дорожка. Так ведь сдал меня со всей подноготной, лишь бы только его не выперли с завода. И заложить его не удастся в отместку, он сам всё рассказал о себе и своих «достижениях»; и даже вернул то, что успел хапнуть. Ну, не дурак ли? Ведь могли же выкрутиться! Достаточно было стоять на своём: делали всё в соответствии с должностными инструкциями, регламенты соблюдены, а то, что где-то недоработки в нормативных документах, это не наша вина. Детектор отказались проходить. Подумаешь, справки оказались липовыми. Но ведь никто не может заставить меня опутаться этими датчиками и проводами. Нет уж! Да что теперь-то рассуждать? Безопасники, псы цепные, прямо за глотку взяли».

В ночных сумерках тихой квартиры в полном одиночестве сидела в кресле женщина, похожая на большую крысу, нос которой продолжал дёргаться, даже когда