Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

Всего лишь пять лет!

Что я могла ему сказать?!

Я хотела прижать его, как во сне, но побоялась. Бинты охладили мой порыв.

— Хочешь, я почитаю тебе сказку?

— Она умерла?

Резко дёрнув головой, я отвернулась от него, скрывая слёзы, выступившие на глазах.

— Умерла…

— Твой папа жив. И я верну его. Чего бы это ни стоило. — Я снова смотрела на него.

— Я теперь один.

— Нет, ты со мной, — бочком я пододвинулась к нему. Дотронулась до его волос. — Мы теперь всегда будем вместе.

Он ничего не ответил. Мы долго молчали, он тихо плакал. Я же притаилась в ожидании, испытывая глубокое уважение к его чувствам, старалась дышать как незаметнее.

Когда сверили списки пассажиров с количеством живых, не досчитались ста тридцати пяти человек. Отняли тридцать восемь тел, что имелись в наличии и принадлежали работникам спецслужб. Девяносто семь.

Кто из них умер, а кто уплыл на катере с Соломеей?

Окончательно ответить на этот вопрос так и не удалось.

В течение нескольких дней вылавливали из воды тела. Сорока шести погибшим повезло быть преданными земле.

Остальных, в том числе и Агнесс Андреас, забрала вода.

Мы возвращались домой. Я сутками просиживала у постели Риккардо. Он больше находился без сознания. А когда приходил в себя, жалобно смотрел на меня и ничего не говорил. Я тоже ничего не говорила. Мне нечего было ему сказать. Не уберегла я его родителей.

Юстин с Андреем, наши компьютерные гении, нашли способ связаться с домом. Родные знали, что мы живы.

* * *

Как-то Стивен привёл ко мне женщину лет тридцати и пятилетнего мальчика, её сына.

— Познакомься, Изольда, это Татьяна Львовна Сорокина и её сынишка Ричард Сорокин.

— Очень приятно. — Я ещё не понимала, к чему это странное знакомство.

В каюту вошёл Юстин.

— Ну что?

— Я пока ничего не сказал ей. — Ответил Стивен.

— Поторопись. Андрей должен немедленно передать данные на берег. — Попросил Юстин. — Наконец, список погибших попадёт в печать.

— Дело в том, Изольда, что Татьяна Львовна мать одиночка и к тому же сирота. — Начал объяснения Стивен.

Я качала головой и всё ещё не понимала, что от меня требуется.

— На корабль она попала, выиграв в лотерею. Путёвку она бы не купила, так как едва сводит концы с концами…

— И что? — Я начала уставать от объяснений, в которых не нуждалась.

— А то, что госпожа Сорокина дала своё согласие на смену фамилии и места жительства. Её и её сынишку ждёт безбедная жизнь в Англии. — Стивен смотрел мне в глаза, ожидая реакции. Но мне не на что было реагировать.

— Очень рада за госпожу Сорокину и её мальчика?.. Что? — Наконец я поняла.

— Слава Богу, а то я уж подумал, что ты стала ещё тупее, чем была до круиза. — Усмехнулся Стив. — Сейчас, в эту самую минуту…, - Стив кивнул Юстину и тот взялся за телефон — «давай», — Андрей передаёт данные о погибших. В список добавилось новое имя: Сорокина Татьяна Львовна. А сын её теперь числится сиротой. На берегу уже готовят документы об усыновлении. Ричард Сорокин станет Ричардом Макаровым. А его новая мать, вопреки правилам усыновления и благодаря особым обстоятельствам, сойдёт на берег за ручку с пятилетним сынишкой. Как ты на это смотришь?

— Спасибо. — Я бросилась к Стивену. — Спасибо. Я даже мечтать не могла…

* * *

Как и обещал Стив, я сходила на берег за руку с Риккардо. Он был слаб и молчалив, то есть, вообще не говорил и не отпускал меня ни на миг. В порту нас встретили мама, папа и Тристан, на несколько дней прилетевший из Австралии.

Мы стояли друг напротив друга. Мои родные и узнавали, и не узнавали меня. Наверное, я сильно изменилась.

— Мама, помнишь, я обещала тебе внука? Я выполнила обещание, — по щекам моим потекли слёзы. — Познакомься, это Ричард. Ричард, обними бабушку и дедушку.

Ричард не двинулся с места. Но мама подхватила его на руки, прижала, всмотрелась в его черты.

Папа и Тристан, наконец, решились обнять меня. Я таяла в их руках. Будто бы тяжёлая каменная оболочка прилипла к моему телу, а сейчас отслаивалась и отпадала. Мне становилось легче.

Затем я обнималась с мамой, а папа тискал Риккардо. Потом мы шли к машине. Тристан нёс не выпускающего меня из виду племянника на руках.

Мы ехали домой. Мама всхлипывала, отворачивая лицо, папа молча поглядывал в мою сторону. Тристан так и не отдал мне ребёнка.

Анастасия Павловна встретила нас за воротами. Её причитания разносились на всю округу.

Маме пришлось угомонить домработницу:

— Анастасия Павловна, не кричите так. Беда миновала наш дом. Изольда вернулась невредимая. Радоваться надо. — Мама приняла Риккардо у Тристана. — Теперь мы с Сильвестром Петровичем бабушка и дедушка. А Тристан — дядька. Что ж в том плохого?

— Я буду лучшим дядей в мире, — пообещал Тристан.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась мама сквозь слёзы.

* * *

Наша жизнь потекла…

Совру, если скажу «привычным чередом».

Нет. Всё изменилось. Я стала матерью. Риккардо превратился для меня в центр Вселенной.

Поправлялся он медленно. Первой улыбки я дождалась от сынишки только через несколько месяцев, в канун Рождества. Я вошла в гостиную сердитая с лицом измазанным варённой сгущёнкой и твёрдо заявила, что торта не будет, а если кто-то хочет, чтобы он всё-таки украсил наш стол, пусть едет в магазин. Это рассмешило Ричарда. Он улыбнулся, а я тут же забыла, как ссорилась на кухне с Анастасией Павловной. На английском он так и не заговорил, зато легко осваивал русский.

В институте я взяла академотпуск, чтобы полностью посвятить себя ребёнку.

Маринка, тяжко переживающая по поводу выкидыша, и вовсе институт бросила, решила не тратить время на учёбу, а всерьёз заняться туристическим бизнесом.

Стивен продал «Марианну Ричмон» и купил другой лайнер, поскромнее. Его отец организовал группу поиска Марены Кантарини и Соломеи Хартлисс, в состав группы вошли и семьи Андрея с Юстином, и мой папа. Цель группы — месть.

Пока что члены сообщества мстителей вкладывали в дело только материальные средства. Поисками же занимались лучшие детективы.

На то, что Филиппо всё ещё жив, никто не надеялся. Я не спешила рассеивать ничью уверенность, но точно знала, что где-то ещё тлеет частичка моей бессмертной души. Найдут Морену, отыщется и Филиппо.

Через год я отдала Ричарда в детский сад. Нам впервые предстояло расстаться. Я ожидала слёз. Но Ричард сдержался.

— Если хочешь — поплачь, — разрешила я сынишке. Мы стояли возле шкафчика, в который я только что сложила