Эскортница поневоле - Элен Ош

Я фыркнула:

— Прагматично.

— А ты ожидала, что я скажу «из любви к искусству»? — усмехнулся он.

— Нет, — призналась я. — Но это уже лучше, чем просто снести и построить стекляшку.

Он кивнул, и мы замолчали. Но молчание было комфортным.

Усадьба оказалась именно такой, как я себе представляла: двухэтажный особняк из красного кирпича, с колоннами и лепниной, окружённый старым парком. Не запущенным, но явно требующим ухода. Дорожки заросли травой, пруд затянулся ряской, но в этом была своя меланхоличная красота.

Нас встретил сам хозяин, Алексей Сергеевич, высокий седоватый мужчина лет шестидесяти, с добрыми глазами и руками, которые явно привыкли не только к чертежам, но и к инструментам. Он протянул руку Аргунову, крепко пожал, потом повернулся ко мне.

— А это, — Аргунов чуть задержал ладонь на моей пояснице, — Мирослава. Историк. Она знает о таких зданиях больше, чем многие архитекторы.

Я удивлённо моргнула. Он не сказал «моя девушка», не сказал «спутница». Он сказал — историк. Будто это было самое важное. И от этого внутри стало тепло.

— Очень приятно, — Алексей Сергеевич улыбнулся, но я заметила в его взгляде лёгкое сомнение. Словно он привык, что партнёры часто привозят с собой «девушек с красивым титулом», а по факту пустышек. — Тогда вам будет интересно. Я как раз веду экскурсию по дому. Пойдёмте.

Мы прошли по комнатам: высокие потолки, паркет, который местами сохранился, камины с изразцами. Всё требовало реставрации, но дух эпохи чувствовался. Я не удержалась, начала задавать вопросы. Сначала Алексей Сергеевич отвечал вежливо, но снисходительно, как объясняют ребёнку азы. А потом я заметила, как его брови поползли вверх.

— Вы сказали, это конец XIX века, — заметила я, рассматривая лепнину на потолке. — Но я бы датировала чуть позже, примерно 1905–1907 годы. Обратите внимание на этот орнамент. Он характерен для позднего модерна, а не для эклектики. И планировка… здесь явно чувствуется влияние венской школы. Возможно, проект делал не местный архитектор, а приглашённый из столицы.

Он замер на секунду, потом усмехнулся, уже по-настоящему, с интересом:

— Вы правы. Я сам долго спорил с коллегами о датировке. Откуда вы знаете?

Я пожала плечами, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло:

— Писала диплом по усадьбам Черноморского побережья. Это моя тема.

Алексей Сергеевич посмотрел на меня уже совсем другими глазами: не как на «спутницу», а как на коллегу.

— Тогда вам точно будет интересно посмотреть подвал. Там сохранились оригинальные своды. Я никому их не показываю, но для вас сделаю исключение.

Я покосилась на Аргунова. Он стоял чуть позади, опершись плечом о дверной косяк, и смотрел на меня с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В его глазах не торжество, но удовлетворение. Будто он знал, что я справлюсь. И это было приятнее любых комплиментов.

Вечером нас пригласили на ужин в дом Алексея Сергеевича, который стоял рядом с усадьбой, но был поменьше и уютнее. За столом, кроме нас и хозяина, была его жена Елена, миловидная женщина с мягкими чертами лица, и ещё одна пара: давние друзья Воронцовых, тоже связанные с архитектурой.

Никаких эскортниц. Никаких девушек «на выход». Только жёны, только серьёзные разговоры, только уютная домашняя атмосфера. Я сидела рядом с Аргуновым, и впервые за всё время не чувствовала себя куклой. Я чувствовала себя человеком.

Елена налила мне вина, улыбнулась:

— Даниил Романович сказал, что вы историк. Это так редко, когда бизнесмены интересуются культурой. Обычно они приезжают и говорят: «Снести и построить».

Я усмехнулась, покосилась на Аргунова. Он сидел спокойно, чуть прищурившись, но на его губах играла лёгкая усмешка.

— Я, честно говоря, сама удивлена, — призналась я. — Но, видимо, у Даниила Романовича есть вкус.

— Или он прислушивается к умным женщинам, — вставил Алексей Сергеевич, поднимая бокал.

Завязался разговор об истории усадьбы, о планах на реставрацию, о том, как можно вписать её в современный контекст. Я не молчала. Говорила, приводила примеры других подобных проектов, даже поспорила о стилевых деталях. И меня не перебивали. Меня слушали.

Аргунов не вмешивался. Только иногда касался моей руки под столом, коротко, почти незаметно. Будто говорил: «Я здесь. Я с тобой».

После ужина, когда мы вышли на террасу подышать воздухом, Елена подошла ко мне:

— Вы знаете, Мирослава, — сказала она тихо, — мы с Алексеем уже много лет принимаем разных партнёров. Обычно мужчины привозят молоденьких девушек, которые смотрят в телефон и ничего не понимают. А вы… вы другая. Он вас уважает. Я вижу.

Я растерялась. Сказать, что я попала к нему дом как залог? Что меня продали? Нет. Не сейчас. Просто улыбнулась:

— Спасибо. Данил… непростой человек.

— О да, — засмеялась Елена. — Но он смотрит на вас так, будто вы — его главное приобретение.

Я не знала, что ответить. Но внутри что-то перевернулось.

В машине, когда мы возвращались, я молчала. Смотрела в окно на тёмные силуэты деревьев и думала о том, что сегодня я не была вещью. Я была личностью.

Аргунов сидел рядом, и его рука лежала на сиденье, почти касаясь моей.

— Ты сегодня была великолепна, — сказал он тихо.

Я повернула голову:

— Ты специально так представил меня?

— А как надо было? — его голос был ровным, но в глазах плясали искры. — Это моя эскортница? Я так не думаю.

— А кто я тогда?

Он помолчал. Потом медленно, очень медленно, взял мою ладонь в свою, переплёл пальцы.

— Ты — Мирослава. И этого достаточно.

Я не ответила. Только сжала его пальцы в ответ.

За окном мелькали огни провинциального города. И я впервые за долгое время чувствовала, что не хочу сбегать.

Месяц.

Я не считала дни. Они слились в одну сплошную ленту. Я сопровождала его везде. Каждую минуту, каждый час. Встречи, деловые переговоры, презентации, ужины с инвесторами. Моё присутствие было для него необходимо, как воздух. Такое складывалось впечатление.

Он сажал меня рядом, касался руки под столом, бросал короткие взгляды, когда я говорила. Не контролирующие, а одобряющие. И я привыкла. Привыкла быть его тенью, его голосом, его совестью. Мы стали единым целым.

Кого-то я уже встречала не в первый раз. Со мной здоровались не как с его эскортницей, а как с постоянной спутницей. Жёны партнёров приглашали на кофе, обсуждали интерьеры, просили совета по реставрации старых особняков. Я стала неотъемлемым продолжением Аргунова. При этом я всегда была красивой, но уже не молчала. Только если сама не считала это нужным.

Мы редко возвращались в его дом. Жили в гостиницах, в съёмных апартаментах, в усадьбах, которые он рассматривал