Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт
— Ты ему веришь?
— Да, я верю, — я ответил, не задумываясь.
До гениальности героя Конан-Дойла мне, конечно, далеко, но кое-чему за свою жизнь я научился.
— То есть Руслана похитила эта самая третья сторона, которая пыталась стравить Монаха с твоим отцом? — Романа нахмурилась. — Но зачем? Ты же не собирался заниматься… тем же, чем он?
— Нет, — я покачал головой. — Не собирался.
— Тогда я ничего не понимаю.
— Основная проблема именно в этом, Ромашка. Ни я, ни Монах пока не видим причины и не знаем Тени.
— Тени?
— Так он называет кукловода, играющего в эти игры. Именно об этом он хотел со мной поговорить. Об этом и, о том, что, возможно, мой отец умер не своей смертью.
Глаза Романы расширились, а я добавил:
— Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы вы с Русланом не выходили за эти ворота?
Сам не знаю, зачем я это сказал, гораздо проще было бы оставаться в ее глазах конченым отморозком. Но я совершенно точно знал, зачем коснулся пальцами ее подбородка. И красиво очерченных нежных губ.
Глава 27. Романа
Некоторые места обладают поразительной способностью отправлять нас в прошлое. Ты просто оказываешься в них, и как будто стираются года, расстояние и все плохое, что было, остается только хорошее. Вот и этот причал обладал тем самым запоминающимся эффектом, когда мы с Виктором сидели, опустив ноги в воду, шестнадцать лет назад. Его рука касалась моей, точнее, наши кончики пальцев соприкасались, и от этого по всему телу шли искры: не менее жаркие, чем уходящий в прошлое день.
Я знала, что не нравлюсь его отцу, я это чувствовала, между нами стояла не только пропасть наших семей в материальном достатке, но и взгляды Князя на то, какой должна быть невеста его сына. Как она должна выглядеть, как должна себя вести. Я не вписывалась в нужные параметры, и это меня беспокоило. Потому что я знала, что у Виктора есть только отец, потому что для меня было важно, чтобы он был счастлив. Как раз в тот момент, когда я об этом думала, он развернул меня к себе и поцеловал.
Я моргнула, и видение развеялось, на смену ему пришло настоящее. А в настоящем Виктор касался пальцами моих губ, и сейчас между нами не стоял ни его отец, ни кто либо еще. Кроме, пожалуй, меня самой. Потому что поддаться этому чувству для меня значило проиграть. Забыть все случившееся, отмахнуться от него, как от ничего не значащего события. Но я не могла. Я знала, что я так не смогу.
Еще я знала, что не смогу «просто трахаться для здоровья», как любила говорить Ваня. Для нее все было действительно просто, наверное, так и должно быть, но… я не могла. Просто не могла. Не с ним.
— Виктор, убери руку, — попросила я. Получилось хрипло. — И не называй меня Ромашкой. Серьезно.
— Серьезно? — спросил он. — У тебя мурашки, Романа.
— Это от холода.
— От чего?
Я мысленно прикрыла глаза. Да уж, холода здесь сейчас было ровно столько, сколько моего к нему равнодушия. Почему я такая тряпка?! Стоило ему появиться на горизонте, поговорить со мной не как последнему козлу — и я уже развесила уши и растаяла.
— Спасибо за искренность, — ответила я, поднимаясь, пожалуй, чересчур резко. Это стало моей ошибкой: нога соскользнула, и я полетела в воду, в лучших традициях видео из соцсетей, над которыми прикольно посмеяться, если это не ты. Виктор успел перехватить меня за рукав, и это была его ошибка. Потому что я вцепилась в него еще до того, как до меня донесся треск моей любимой пижамы. Мы кувыркнулись в реку вместе, и вода накрыла меня с головой. Я бы наглоталась и утопила нас двоих, если бы Виктор резко не выдернул меня на поверхность.
Мы вынырнули рядом с причалом, отфыркиваясь, как два морских котика, и Виктор мгновенно притянул меня к себе. Из-за того, что наша одежда намокла, сейчас она ощущалась так, как будто ее нет вовсе. Мое сердце забилось с такой силой, что могло оповестить о моем местонахождении всех вокруг. По крайней мере, мне так показалось.
— Прекрати, — сказала я, когда ладонь Виктора легла на мои ягодицы.
— Твое «прекрати» звучит как «продолжай».
Он выглядел совершенно иначе: с мокрыми волосами, которые сейчас не могло разогреть даже закатное солнце. А впрочем, солнца почти не осталось, оно сползло за лес на противоположном берегу. Я сглотнула, стараясь не слишком откровенно на него пялиться. Хотя это достаточно сложно сделать, когда ты с кем-то рядом в воде, лицом к лицу.
— То есть ты из тех мужчин, для которых «нет» значит «да»?
— Я совершенно точно не из тех мужчин. И я не делаю ничего из того, что ты не хочешь, Романа.
Это все больше напоминало помешательство, а у меня все больше кружилась голова. От контраста температур: вода в реке все-таки была достаточно прохладной. От его близости — я чувствовала каждый его мускул, весь рельеф его тела, не говоря уже о том, что упиралось мне сейчас в бедро.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом он ворвался в меня поцелуем. По-другому это просто нельзя было назвать. Его язык исследовал мой рот столь же откровенно, как совсем недавно он исследовал меня пальцами в спальне в ту ночь. Я замерла, когда этот поцелуй прервался, но прервался он только для того, чтобы Виктор подсадил меня на причал, а затем, подтянувшись, сам выбрался из воды.
— Нас могут увидеть, — возмутилась я, когда он буквально опрокинул меня на все еще теплые доски.
— Сюда никто не сунется, пока я не позову, — хрипло произнес он.
— Руслан…
— За водой пошел, ага, — ухмыльнулся Виктор, — ты сама в это веришь?
Ответить, во что я верю, я не успела, он потянул мои пижамные штаны вниз вместе с бельем. Будучи намокшими, они закатались рулончиком,