Консильери - Пайпер Стоун

Я повел нас к дому, продолжая осматривать периметр. Что меня больше всего беспокоило, так это то, что ублюдкам почти удалось выйти сухими из воды. Охрана ослабла, и тот факт, что никто не нападал на дом в течение многих лет, позволил всем, включая Армана, ослабить бдительность.

— Ублюдки. Ты спас меня. Я знала, что так и будет. Ты всегда был моим героем.

Ее слова почти пробили дыру в моем сердце, достаточно большую, чтобы я погрузился в еще один слой тьмы. Я знал, почему она сделала это заявление, но в тот момент я чувствовал себя полным неудачником. Я позволил своему члену помешать мне, чего, как я обещал себе и своему лучшему другу, никогда не произойдет. Я поклялся на крови защищать Зои ценой своей жизни, что было сделано больше лет назад, чем я мог сосчитать. Я размыл границы дозволенного. Я подверг ее жизнь опасности.

— Давай же. Пойдем, отведем тебя внутрь, — промолвил я ей, игнорируя гигантского слона в комнате. Мне нужно было убедиться, что она понимает: то, что мы пережили, больше никогда не повторится, но это только после того, как ситуация будет урегулирована.

Когда мы вошли в дом, жуткая тишина мгновенно заставила меня насторожиться.

Затем, как только мы вошли в один из коридоров, я услышал какой-то шум. Лэндри бежал на кухню.

— Что, сука, происходит? — я зарычал, увидев ужас на его лице.

— Арман. Он бился с одним из проникших. И он ранен. Дело плохо.

Мэддокс

Больницы.

Прошло много времени с тех пор, как я был в них в последний раз, но старое чувство отвращения к холоду и суровой обстановке вернулось. Я стоял, опершись рукой о стену, и смотрел в окно на оживленную парковку. С момента прибытия сюда я пребывал в глубокой задумчивости, воспоминания о прошлом не давали мне покоя.

Я взглянул на пластиковый стаканчик в своей руке, горький вкус дешевого кофе — это все, чего я заслуживал, даже если бы мне хотелось выпить глоток бурбона или всю чертову бутылку. По прибытии, Армана сразу же отвезли в операционную, пуля задела легкое. Это все, что нам сказали, кроме того, что его ранения были опасны для жизни.

Это была моя вина, и только моя, что Рэйвен может потерять человека, которого любит, отца своего любимого ребенка. Она была очень сильной, но не в этот день. Предполагалось, что это будет праздник, торжественное мероприятие с семьей и друзьями. А все превратилось в кошмар. Она все еще не посмотрела на меня и не произнесла ни единого чертова слова, но я чувствовал, что она винит меня в том, что меня не было рядом с ним.

Черт возьми, она и должна.

Вина не была тем чувством, к которому я привык, раскаяние не входило в мой словарный запас, но этой ночью я тонул в нем. Даже Зои держалась от меня на расстоянии, что мучало мужчину внутри меня, того, кто хотел укутать ее в кокон. Я потер глаза, тупая боль в них осталась даже после того, как я проглотил «Тайленол», будто леденец. Сколько, черт, часов прошло? Я взглянул на часы. Была уже половина третьего ночи. Хоть я и не был врачом, но операция длилась слишком долго. Это означало, что шансы Армана выжить были равны нулю.

Блядь. Я не был верующим, но в этот момент я бы попробовал практически все. В чем я был уверен, так это в том, что я планировал выследить ответственного за это человека, как собака.

Не было никаких новостей о людях, которые были ответственны за это, никаких заявлений из укрытий, как это часто делают враги. Хуже всего было молчание, неизвестность подталкивала всех к краю пропасти. Последнее, что нам нужно было делать — это реагировать, не узнав всех подробностей. Однако было слишком много эмоций, и я боялся, что будут приняты судьбоносные решения.

Франсуа стоял рядом со мной, его гнев был таким же сильным, как и мой. Он отказался от госпитализации, оттолкнув врачей скорой помощи, когда они предложили ему помощь. Его рука была на перевязи, но, зная этого человека, я понимал, что это ненадолго. На данный момент он — глава семьи, пока Арман не поправится. Он стоял, уставившись в окно, как будто кто-то из нас или мы оба могли найти там ответы, хотя на данный момент их не было.

— Ты сделал все, что мог, Мэддокс, — заявил он с усталостью в голосе.

— Да? Моих стараний явно оказалось недостаточно.

— Ты спас Зои. Ты позаботился о том, чтобы Рэйвен и Гейб были защищены. Черт возьми, твой инстинкт спас мою прекрасную жену и сестру от этого безумия. Ты, черт возьми, герой, Мэддокс, и пришло время тебе начать вести себя соответственно.

— Нахуй все это! — я воскликнул слишком громко, привлекая внимание Лэндри и нескольких других солдат. Я покачал головой, ярость только усилилась.

Франсуа хлопнул меня по плечу.

— Знаю, ты волнуешься, но Арман крепкий орешек. Он справится.

— Не знаю. — Я растолкал всех, прижимая руки к ране, пока другие звонили в 9-1-1. Он чуть не истек кровью по дороге в больницу. Меня же оставили на месте разгребать все последствия, проследить за тем, чтобы все было улажено, и заставили разбираться с полицией, когда они прибыли на трех патрульных машинах.

Конечно, они были у нас на быстром наборе, большинство из них так или иначе находились под нашим контролем, но когда стреляли в знаменитостей, а двое политиков были ранены в процессе, это не сулит ничего хорошего для сохранения мира или альянса в целости. По крайней мере, они собрали отчет и уехали, но я не сомневался, что им еще придется вернуться.

— Ты позвонил своему отцу?

— Да, — ответил он. — Мама и Папаша вернутся из Италии, как только смогут.

— Как они?

Франсуа покачал головой.

— Ты же знаешь Папашу. Угрожает сжечь Новый Орлеан дотла, чтобы найти виновных.

— С кем Арман разговаривал по телефону?

Он прищурился и повернулся ко мне.

— Понятия не имею. Что он тебе сказал?

— Дело не в том, что он сказал, а в том, чего он не сказал.

Фыркнув, глава семьи сделал вид, что бьется головой о стену.

— Арман думает, что может со всем справиться по-своему. Он не понимает, что у нас есть старые враги, которые больше всего на свете хотят проникнуть в Новый Орлеан.

— Он это понимает. Просто отказывается верить,