Консильери - Пайпер Стоун
Он почти полностью вышел из меня, выражение его лица стало более чувственным, подчеркивая его истинную хищную натуру.
— Детка. Ты такая чертовски горячая. Я хочу трахнуть тебя в каждую дырочку, взять все, что принадлежит мне.
Он ни за что не догадается, что делают со мной его порочные слова, эти искрящиеся вибрации, которые никак не прекращаются.
То, как он поднял мои руки над головой, переплетая наши пальцы, было особенным, как будто электричество, которое мы разделяли, связь, которую мы выстраивали годами, укреплялась.
Это был еще один прекрасный момент, когда все время остановилось. Не было слышно никаких звуков, кроме стука наших быстро бьющихся сердец, их биение эхом отдавалось у меня в ушах. Он использовал хватку на моих руках, чтобы оттолкнуться от скалистой поверхности, пристально изучая меня, пока трахал. Я всегда считала, что Мэддокс лишен большинства эмоций, как будто поступки, которые ему приходилось совершать на протяжении многих лет, изменили его.
Я не была дурой. Рано узнала о том, кем и чем на самом деле является мой отец, Мэддокс, совершавший одни из самых отвратительных поступков, но эмоции, которые я видела в этом мужчине, могли соперничать с любой женщиной.
Включая меня.
Я не моргала, впиваясь ногтями в его кожу, пока ощущения, переполнявшие меня, становились ошеломляющими. Через несколько секунд мое тело отреагировало совершенно иначе, чем на любой другой прилив возбуждения, который я испытывала.
Когда он наклонил голову, прижавшись губами к моей щеке и уху, его горячие слова и задыхающийся шепот могли легко ввести меня в транс.
— Кончи для меня, моя маленькая овечка.
Его маленькая овечка. Это выражение он использовал много лет назад. Было что-то успокаивающее в том, что он использовал его в этот момент. Или, может быть, это было напоминание о том, насколько запретным был этот момент, когда у нас перехватывало дыхание.
Когда я ничего не сказала, его ноздри раздулись.
— Ты научишься повиноваться мне. Кончи для меня. Сейчас же.
Все в его поведении было поразительным, его навязчивая потребность в чем-то таком, о чем, как я думала, можно только мечтать. И самым странным из всего этого было то, что я хотела подчиняться ему. Мысль была настолько безумной, что в тот момент, когда у меня начали сводить судорогой пальцы на ногах, я испытала настоящий шок. Оргазм, пронзивший меня, наступил так быстро и с такой силой, что его можно было счесть неистовым.
Я была ошеломлена светом, пляшущим перед моим периферийным зрением, тем фактом, что мой рот был открыт в форме буквы «О», но не издавал ни звука. Ничего. Это было так, словно я перенеслась в альтернативную вселенную, неспособная говорить, оставаясь в состоянии анабиоза.
И никогда в жизни я не испытывала ничего более восхитительного.
Мэддокс проникал глубоко внутрь, его действия становились все более дикими.
Наконец, как будто прорвало плотину, и еще один острый момент восторга пронзил меня, словно острый как бритва нож. Я почувствовала, как у меня подскочило кровяное давление, пульс участился на несколько ударов, и в следующие несколько секунд я полностью погрузилась в блаженное чувство восторга.
— О, да. Да. Да…
— Моя прекрасная малышка. Моя маленькая овечка.
По мере того, как его слова проникали в мои барабанные перепонки, я чувствовала, что он близок к освобождению, каждый мускул его могучего тела напрягся. Каждое движение становилось все более грубым, все его лицо мерцало в лунном свете, а капли пота стекали с его лба на мой. Его аромат был невероятным, древесным с оттенком темных специй, и я молилась, чтобы он остался на моей коже.
Возможно, я была глупой девчонкой, но я не хотела принимать душ, оставив чувство, как его семя заполняет мое лоно.
Серия рычаний вырвалась из его горла за несколько секунд до того, как он извергся глубоко внутрь.
Я никогда не верила, что это произойдет.
Я делала все, что могла, чтобы перестать представлять это.
Я так сильно хотела возненавидеть его за то, как он обращался со мной.
По большей части мне это удавалось.
Пока он не вошел в ту комнату с розами в руках. Тогда все было потеряно. Но теперь, когда он поднял голову, свет, который так ярко горел всего несколько секунд назад, потускнел. Он почти замкнулся в себе и отгородился от меня.
Мне не нужно, чтобы он говорил мне, что это больше никогда не повторится. Я знала это всем сердцем и душой.
И это было самое сокрушительное чувство, которое я когда-либо испытывала.
Как только Мэддокс открыл рот, чтобы заговорить, я прижала пальцы к его губам.
— Не порти это. Пожалуйста. Это все, о чем я прошу.
Прежде чем он успел ответить, тошнотворное чувство, внутренний инстинкт пронзили мой разум. В тот момент, когда я широко открыла глаза, он почувствовал, что что-то не так.
И тут разразился настоящий ад, когда звуки выстрелов разрушили магические чары.
ГЛАВА 8
Мэддокс
Какого хуя?
Бах! Бах! Бах! Бах!
Стрельба была быстрой, и хотя звук раздавался не так близко от теплицы, я немедленно оттащил Зои подальше в тень, прикрыв ее своим телом. Ебаный в рот. Пока я сходил с ума, предаваясь плотским утехам с единственной женщиной, которая была запрещена в моей жизни, весь мир семьи Тибодо только что погрузился в хаос. Насколько я мог судить, было по меньшей мере четверо вооруженных нападающих, но предполагаю, их было больше. Дерьмо. Мои мысли вернулись к мелкому ничтожеству, который приставал к Зои.
Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что итальянца и его приятеля использовали в качестве отвлечения внимания.
Или, возможно, что похуже.
Арман не мог пригласить этих мелких засранцев.
Я засунул член в штаны, испытывая отвращение к себе за то, что потерял над собой контроль.
— Успокойся и не высовывайся, — проинструктировал я приглушенным шепотом.
— О, боже мой, — простонала Зои. Я прижал палец к ее губам, почувствовав движение снаружи. Она поняла, что я пытался ей сказать, и кивнула. — Кто мог это сделать?
Я пока не был готов ответить на этот вопрос. Что бы ни