Любовь 50+ - Анна Корнова

– Не бурчи. Я ему твой телефон дала. Сама с ним разбирайся.

Александра внимательно слушала разговор матери с подругой.

– Мам, что это за Бронислав? – спросила Саша, как только Люба убрала телефон в сумку.

– Художник. Мы с ним в деревне познакомились.

– Хороший художник?

– Не знаю. Я его картин не видела.

– А может, это Никас Сафронов, а Бронислав – его творческий псевдоним.

– А может, Репин, а скорее всего, Шишкин, – Люба просматривала входящие на телефоне. С какого-то неизвестного номера пять раз звонили. Хорошо, что не сняла трубку, надо этот номер заблокировать. Но почему-то блокировка сорвалась, и Люба просто выключила телефон.

– А чего на Милу ругалась, что она этому Репину-Шишкину номер дала?

– Потому что без него впечатлений от жизни мне хватает.

– Тогда оплачиваем моё бесстыжее платье и едем домой. Я сегодня у тебя ночую.

На крыльце салона Люба открыла зонт, не заметила вибрирующую плитку на ступеньке, поскользнулась, но в этот момент сильные руки подхватили её под локти.

– Осторожнее.

– Спасибо! – Люба подняла глаза и узнала недавнего знакомого. – Василий?

– Приятно, что узнали, – загорелый мужчина широко улыбнулся, запрокинул голову, прочел вывеску над дверью свадебного салона. – А Вы замуж выходите?

– Дочь выдаю. Вот, кстати, и она, – Александра с красивым фирменным пакетом вышла из магазина. – Саш, аккуратнее, там на ступеньке плитка шатается.

Василий протянул руку, помогая Сашке спуститься.

– Александра Михайловна, – гордо представилась девушка, – для хороших маминых друзей просто Саша.

– Василий Алексеевич. Можно просто Василий. Я пока не могу похвастаться дружбой с Вашей матушкой, но надеюсь стать ей другом.

– Хватит под дождём мокнуть, домой пора. До свидания, Василий Алексеевич, – прервала этот ненужный диалог Люба, повернулась и пошла к машине.

– Ну, ты, мам, даёшь, – весело подмигнула Любе дочь, поворачивая ключ зажигания. – Смотри, какая у тебя наполненная жизнь! И ты из-за отцовского кобеляжа ещё переживаешь. У него мышь серая, а тебя то Бронислав Шишкин-Репин разыскивает, то такой солидный Василий Алексеевич у салона подстерегает.

– Художник – кобель, каких мало, а Василия этого я один раз и видела на даче у приятеля нашего рентгенолога. Вместе шашлык ели. Считай, вообще его не знаю, – отмахнулась Люба, но почему-то от замечания дочери стало приятно. И продавщица в салоне сказала, что Любе замуж ещё не поздно. Конечно, никакого замужества ей и не нужно, но…

Весь вечер Александра составляла список гостей:

– Мам, я тётю Марину не хочу звать.

– Она твоя крестная.

– Но ты же знаешь, что дядя Митя обязательно напьётся и устроит какой-нибудь трэш. Если объяснишь, чтобы без мужа приходила, я ей буду рада. И Мартыновых приглашать не хочу.

– Меня хоть позовешь?

– Ма, прекращай. Мартыновы – ваши друзья, а не мои. Вот тётю Милу я обязательно позову,

– Саша, погоди гостей собирать. Ещё неизвестно, что с деньгами. Отец может не помочь: мы с адвокатом ходатайство подали о выяснении состояния счетов и их аресте.

– Ну, мама, ты жжешь! Реально с отцом судиться станете? А вообще-то, я против свадьбы была. Это Артёма желание и его родных. Вот пусть и устраивают свадьбу.

– Надо пополам расходы брать. Нехорошо бедными родственниками прикидываться. Не переживай, займу. Мне бы надо, наверное, с родителями Артёма познакомиться и свадьбу обсудить.

– Мы с Тёмой про это говорили. На следующей неделе в ресторане столик закажем, познакомитесь. Они нормальные, правда, меня Шурочкой называют. Я сначала поправляла, потом прекратила энергию тратить: бесполезно, – Александра терпеть не могла, когда её называли Шурой.

– Ты отцу сказала, что замуж собралась? Позвони ему, а то некрасиво получится.

– Позвоню. Заодно скажу, что его красотку видела. И она мне не понравилась.

– Зачем? Он тебя не услышит. Он влюблен и видит юную, нежную и беззащитную.

– Ма, я её минуту видела и то поняла, что она самовлюблённая дура. Даже перед твоим кабинетом командует, начальницу изображает. Она в нашу семью влезла, и ей не стыдно тебе в глаза смотреть. Зачем ты с ней вообще разговариваешь?

– Я за объективность. Добром нужно отвечать на добро, а на зло – справедливостью.

– Мамуль, почему ты такая правильная, а до сих пор не памятник?

Люба не успела ответить на ехидное замечание дочери: у Александры заиграл телефон.

– О, папка звонит, – взяла Саша трубку. – Привет! Не знаю, почему у мамы телефон вне зоны. Мы сейчас с ней ужинать собираемся. Недавно вернулись. Ездили мне платье свадебное выбирать. Я ведь замуж выхожу.

Люба ушла на кухню, чтобы не слушать этот разговор. Действительно, у неё телефон выключен – отключила, чтобы не объясняться со Славой. Несерьёзно прятаться от случайного любовника, но в последнее время она напоминала себе выжитый лимон – у неё не хватало сил даже на разговоры. Тут Люба вспомнила, что должна была созвониться с Сурнитским. Она включила телефон: семь раз звонил тот же неизвестный номер, три раза – Мила и один раз – адвокат.

Люба набрала Суритинского:

– Александр Михайлович, добрый вечер! Извините за поздний звонок.

Пока шёл разговор с адвокатом, несколько раз проходили входящие звонки, и, завершив обсуждение юридических вопросов, Люба вновь выключила телефон – не хотелось тратить энергию на ненужные беседы.

На кухню влетела Александра:

– Мам, ты прямо ясновидящая. Информация о моём замужестве большого впечатления не произвела, зато пел про Риту: чтобы я тебя не слушала, поскольку Риточка золотая. Рассказывал рождественскую сказку, как Риточка-сиротка с сестрой росла, а когда сестра замуж вышла, то Риточка одна на всем свете осталась. Сестрица у неё трудоголик, и Риточка всего своим трудом добивается.

– Её сестра их и свела. Она у твоего отца помощником руководителя числится.

– А ты эту сестру видела?

– Да, пару раз какие-то бумаги завозила. Вежливая, одета строго, но поинтереснее Маргариты Валентиновны: личико приветливое, ямочки на щеках, улыбается всё время. Сашунь, я пойду – спать лягу. Что-то я в последнее время уставать стала.

– Ма, а может, эта Рита колдует – силы из тебя тянет? Что-нибудь тебе нашептала на рабочем месте. Или куклу Вуду смастерила. Мне Вика рассказывала, как у них в бухгалтерии одна так развлекалась.

– Саш, прекращай. Ты будто бабка старая. Смешно слушать, – фыркнула Люба,