Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Она была права. Каждый день в этом городе был бы напоминанием о том, что я потеряла. О том, кто меня бросил. И висела угроза в виде Андрея. Кто его знает на что он пойдёт из мести.

— Хорошо, п выдохнула я. — Я еду. Пойду ошарашу маму.

Мама понимала, что случилось нечто не хорошее, но она просто обняла меня и не стала расспрашивать. Сказала, что будет скучать, но я обязана выучиться на супер специалиста.

Сборы прошли в лихорадочной спешке. Я упаковывала вещи механически, словно делала это не я. Карина приезжала каждый день, помогала, болтала о пустяках, стараясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Она была невероятной подругой. Несмотря на свою любовь к драме и сплетням, она умела быть рядом, когда это действительно было нужно.

— Знаешь, — сказала она однажды вечером, сидя на моей кровати и листая какой-то журнал, — Ереван прекрасный город. Там красиво. Там тепло. И там нет... — она запнулась, не закончив фразу.

— Нет напоминаний о Лёше, — закончила я за неё.

Карина кивнула, её глаза были полны сочувствия.

— Люся, я не хочу говорить тебе банальностей типа «время лечит» или «ты найдёшь кого-то лучше». Я просто хочу сказать... ты сильная. Ты справишься. И я буду рядом. Наша задача получить диплом и наслаждаться студенческими буднями.

Я улыбнулась ей, и это была первая искренняя улыбка за последние дни.

— Спасибо, Карин...

Прощание с мамой было самым тяжёлым. Она сидела на кухне, перед ней стояла остывшая чашка чая. Мама смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась прочитать то, что я прятала.

— Моя девочка так выросла... - её голос дроонул. — Береги себя и помни, я всегда с тобой.

— Я люблю тебя, мам, — я крепко обняла её.

— И я тебя, доченька. Не забывай звонить. И помни, отдых очень важная штука.

Позже, мы стояли в аэропорту, окружённые толпой провожающих. Карина уже зарегистрировала наш багаж и теперь проверяла документы. Я стояла рядом с мамой, не зная, что сказать.

Она обняла меня крепко, прижимая к себе так, словно боялась отпустить.

— Пиши каждый день, — прошептала она мне в ухо. — Каждый день, слышишь?

— Буду, мам. Обещаю.

Она отстранилась, глядя на меня. Её глаза были влажными, но она улыбалась.

— Ты у меня самая лучшая, — сказала она. — И ты со всем справишься. Я знаю.

— Я присмотрю за ней, — уверила тетя Роза. — И прослежу чтобы не забывала писать матери. А то знаю я их, начнут свои экскурсии и забудут обо всем.

— Спасибо Роза, — обняла мама подругу.

Карина подошла к нам, её лицо было серьёзным, но в глазах плясали огоньки надежды.

— Готова? — спросила она.

Я кивнула, беря свою сумку.

— Готова.

Мы прошли через контроль, махнув маме на прощание. Она стояла у окна, глядя, как мы удаляемся. Я видела, как она прижимает руку к груди, и моё сердце сжалось от боли.

Но это была боль роста. Боль начала новой главы.

Самолёт взлетел, и я прижалась лбом к иллюминатору, глядя, как город внизу становится всё меньше и меньше. Дома, улицы, парки — всё превращалось в крошечные точки, пока не исчезло совсем.

Карина сидела рядом, держа меня за руку.

— Как ты? — тихо спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Больно. Но... я чувствую, что делаю правильно. Даже предвкушаю те экскурсии о которых говорила твоя мама.

Она сжала мою руку.

— Вот и правильно. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя заново.

Я закрыла глаза, позволяя слезам течь тихо, беззвучно. Я думала о Лёше. О том, как он целовал меня под дождём. О том, как он шептал мне прекрасные слова. О том, как он написал «забудь».

Но я не могла забыть. Не хотела.

И может быть, именно поэтому я улетала. Не чтобы забыть. А чтобы стать сильнее. Чтобы однажды, когда я вернусь, я смогла посмотреть ему в глаза и увидеть в них сожаление. То что он отказался от меня, не дал нам шанса. Мне пора взрослеть... Прощай Алёша...

Самолёт набирал высоту, унося меня всё дальше от всего, что я знала. Впереди была Армения. Новый мир. Новая жизнь. Новый путь. И я была готова идти по нему. Даже если сердце всё ещё болело. Даже если душа всё ещё помнила его прикосновения.

Потому что жизнь продолжалась. И я тоже.

Пять лет спустя...

Красный чемодан — это была моя главная ошибка. Нет, не так. Моя главная ошибка — это то, что я, будущий врач, оказалась полной дурой в вопросах логистики.

Самолёт из Еревана улетел без меня. Просто взял и улетел, пока я доказывала сотруднице аэропорта, что её понимание правил перевозки медицинских жидкостей противоречит Женевской конвенции. В итоге я, амбициозная студентка-медик, стояла на обочине грузинской трассы под проливным дождём, волоча за собой этот чёртов багровый гроб на колёсиках.

Затор машин был такой, что даже улитки выглядели бы нетерпеливыми. А мне нужно было успеть на автобус. Тот самый, последний, который увезёт меня домой, в Россию, к нормальной жизни, а не к этому мокрому асфальту. И тут меня переклинило. Не просто псих взял, а именно переклинило. В голове что-то щёлкнуло.

Какого-то черта, я решила обойти пробку пешком. Через лес. С чемоданом. В белых кедах и розовом платье.

Минут через двадцать этого марш-броска я поняла, что анатомия грузинского леса отличается от учебной топографии наличием грязи, колючек и людей с автоматами. Сначала меня взяли грузины. Они были вежливыми, все же не каждый день увидишь такую сумасшедшую блондинку, как я. Думаю я смогла удивить даже их, они то за свою службу чего только не насмотрелись. Потом сразу появились наши. Такое чувство, что они до этого сидели с попкорном и наблюдали что я буду делать дальше. И вот тут стало совсем не весело. Они действовали чётко, как и положено с нарушителями.

— Стоять! Руки! — орал кто-то из кустов.

Я не остановилась, продолжила свой путь, на нужную сторону наплевала окончательно. Я была зла. Мокрая, грязная, опаздывающая и абсолютно уверенная в своей правоте. Я продолжила тащить чемодан, потому что он мой.

— Женщина, вы нарушаете границу! — кричали уже ближе. — Мы будем вынуждены стрелять.

— Я гражданка России и ничерта не нарушаю, просто иду домой! — рявкнула я в ответ, разворачиваясь вместе с чемоданом, как балерина с гирей.

Чуть не расстреляли. Серьёзно. Прицелы щёлкали так громко, что перекрыли