Горничная для миллионера - Натали Тимина
— Моя тётушка. Она у меня не выходит из головы. Если она с такой лёгкостью решилась на нападение с ножом, что ещё от неё можно ожидать?
— Не переживай, я этим делом уже занялся — она больше не подойдёт ни к тебе, ни к Лёшке.
— Мне всё равно страшно, — прошептала она.
— Постарайся не думать об этом. Пойдём: посмотрим Лёшкину комнату и займёмся обедом.
Мы поднялись на второй этаж и зашли в переделанную под мальчишку комнату. Лина ошарашено смотрела на новую обстановку.
— Сколько же вы потратили? — выдавила она.
— Никаких разговоров про деньги и хватит «выкать», — сказал я строго. — Мы же уже говорили об этом! Мы с тобой муж и жена!
— Всего второй день! — фыркнула моя девочка. — Мне трудно привыкнуть к тому, что в моей жизни всё происходит так скоротечно.
— Заставь себя хотя бы перейти на «ты». А остальное придёт само. Пойдём теперь на кухню, а Алексей пусть пока поиграет со своими новыми игрушками. Нужно, чтобы он успел всё открыть, чтобы при проверке всё выглядело естественно.
Во время приготовления обеда моя девочка продолжала погружаться в тревожные мысли, порою не слыша то, что я ей говорил и просил сделать. Чёрт возьми, надо как-то вытаскивать её из этого состояния! Мне не нравится её настроение.
Я взял телефон и написал своей дочери: чтобы та срочно собиралась и летела ко мне в Анапу, ничем не поясняя своего требования.
После еды я свозил Лину на перевязку и заставил лечь спать. Затем сам пошёл готовить комнату для своей дочери, немного привлекая при этом Лёшку, который не понимал, что происходит.
— Что происходит? — спросила Лина, зайдя к нам в комнату. — Из-за вашего грохота я не могу уснуть.
— Скоро должна приехать моя дочь, — сказал я, наблюдая за реакцией моей девочки. Она испугалась. Почему?
— Она одна приедет?
— Нет. С ней гувернантка. Моя дочь хоть и строптивая, но временами прислушивается ко мне. Поэтому ей пришлось смириться с тем, что рядом с ней всегда присутствует гувернантка.
— Помочь?
— Нет, тебе отдыхать надо.
— Я не хочу просто так сидеть!
— Нет. Ты ничего не будешь делать хотя бы пару дней.
У меня зазвонил телефон, и я отвлёкся от нашего спора. Звонила дочь.
— Да, Тася, слушаю тебя!
— Пап, я уже прилетела. Когда ты меня заберёшь из аэропорта?
— Оперативно ты прилетела. Жди, скоро буду.
Я быстро ушёл в свою комнату, переоделся и поехал забирать дочь из аэропорта. Там она бросилась мне на шею, целуя меня в щёки, покрытые щетиной.
Вскоре мы вернулись домой, откуда я сделал заказ ужина из ресторана. Пока его не привезли, я познакомил её со своей женой и Лёшкой.
— Она твоя жена? — удивлённо спросила дочь. — Она же работала горничной в отеле, в котором мы останавливались. Ты что, её обрюхатил?
— Фу, дочь, какая ты пошлячка! — рассмеялся я. — А ты не подумала, что я могу просто так жениться, по любви?
— Какая тут любовь? Она тебе в дочери годится! Она моя ровесница практически.
— Нравится тебе это или нет, но она моя жена, и тебе придётся с этим свыкнуться, — обрезал я, прекращая нападки дочери. И она прекрасно знала, что если я ставлю таким образом точку в разговоре, продолжать бессмысленно. — Твоя комната почти готова, закончишь сама, как отдохнёшь после перелёта.
— Почему клининговую компанию не вызовешь? Мог бы и свою жену попросить, ведь она в этом мастер!
— Дочь! Не заводи меня!
— Хорошо-хорошо, папочка! Я пошла в душ, пока не привезли еду.
Едва дочь скрылась на втором этаже, я сказал, обращаясь к Лине:
— Прости за слова моей дочери. Я чрезмерно избаловал её.
— Будем исправлять! — с улыбкой ответила моя девочка. — Так с собой я ей не позволю разговаривать.
Под пристальным взглядом престарелой гувернантки, которая стояла в стороне, я подошёл к Лине, аккуратно обнял её, чтобы не причинить боль, и поцеловал в макушку.
— Мария Михайловна, Лёшка вам сейчас покажет вашу комнату, — произнёс я, не выпуская из объятий девушку, которая смущённо прижималась щекой к моему плечу, щекоча своим тёплым дыханием мою шею. — Лёш, проводи, как договаривались, — попросил я мальчишку, который смело взял незнакомого ему человека за руку и повёл на второй этаж. — Прости, что так откровенно тебя обнимаю и целую при посторонних…
— Я думаю, что понимаю, зачем ты это делаешь… — ответила Лина. — У всех должно сложиться впечатление, что мы влюблённые, чтобы потом все могли подтвердить, что мы настоящие муж и жена…
— Да! И с сегодняшнего дня я сплю в твоей комнате… — сказал я, после чего Лина отстранила голову и заглянула мне в глаза. Увидев её испуг, я рассмеялся. — Клянусь, приставать не буду!
Моя девочка полностью отстранилась от меня и лёгонько стукнула меня по груди своим кулачком, произнося:
— Если будешь, то знаешь, что я делаю с такими мужиками.
Я ещё больше рассмеялся. Эта девочка — точно тот подарочек в моей жизни! Скучать мне не даст!
— Садись, отдыхай пока. Я займусь сервировкой стола, — сказал я, оставляя Лину одну в гостиной.
Едва я успел накрыть посуду на стол, как услышал возмущение моей дочери:
— Не думай, что я так просто смирюсь с тем, что папа приволок тебя в наш дом, да ещё и с твоим ребёнком! Я не дам тебе спокойно жить!
— Это твоё право!.. — услышал я слова Лины. — Но тебе придётся всё равно смириться с тем, что я появилась в жизни твоего отца… Даже если ты меня и выдавишь из дома, это ещё не значит, что сможешь выдавить меня из сердца твоего отца. — Она мягко, спокойно продолжала: — Давай не будем расстраивать твоего отца в первый же день нашего знакомства!
Я выглянул из столовой. Дочь и жена вызывающе смотрели друг на друга, стоя лицом к лицу.
— И не надейся! Я не отступлю!
— Я тоже!
Моя дочь фыркнула и стала обходить Лину, специально зацепив её больное плечо. Первой моей мыслью было, что вторая развернётся и вцепится в волосы первой за причинённую боль. Но Лина лишь поморщилась, мгновенно прижимая ладонь здоровой руки к ране.
Я подскочил к ней, отстранил её руку и приспустил с плеча футболку, чтобы убедиться, что рана не кровоточит.
— Что это? — спросила Тася, заметив марлевую повязку на плече Лины.
— Это ножевое ранение, которое предназначалось мне! — чуть ли не прокричал я, явно злясь на дочь за её поведение.
— Не злись, всё в порядке, —