Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta
Этим октябрьским вечером Эмма тоже посетила тот двор, но никого не увидела.
«Уже темно и холодно, — думала она, медленно ступая среди опавшей листвы, — вряд ли кто-то из пожилых сидел бы здесь. А всё равно приятно тут прогуляться, словно навестила их. Да и ветер здесь почти не ощущается. Раньше строили с умом. Но стоит выйти на проспект, а ещё и современный, так будто в аэродинамическую трубу засасывает… Надо бы завернуть в магазин, купить что-то к чаю. Мы всё до крошки подъели в выходные. Мы… Так необычно звучит даже мысленно. Или лучше в кафе? Там всякие пирожные. Да, пойду-ка туда, заодно и кофе выпью. Прохладно на улице».
Свернув под арку, вышла на проспект Мира, готовясь к порывам ветра, но ничего подобного не было. Немногочисленные пешеходы торопились по домам, машины проносились мимо, спеша от светофора к светофору. Эмма хотело пройтись до кафе «Летать», где была несколько раз, но потом передумала и, сама не зная, почему свернула на другую улицу. Словно интуитивно шла куда-то, выискивая светящиеся окна общественных заведений. Но в этом районе их было очень мало, если не сказать, что хватило бы пальцев одной руки для подсчёта. Чуть не заблудившись среди старых улиц и строений, решила всё-таки обратиться к помощи навигатора, который подсказал, что ближайшее кафе расположено в спортивном комплексе «СпортПарк». Эмма прибавила скорости, чувствуя, что начала замерзать. Ругала себя, что потратила столько времени по непонятной причине.
Наконец, увидела панорамные окна, светившиеся в темноте. Небольшое кафе с несколькими столиками было видно отчётливо, как и тех, кто там сидел. Сначала подумала, что ей показалось… Эмма перешла на другую сторону улицы, чтобы её одинокая фигура на тротуаре не бросилась в глаза парочке, активно обсуждавшей нечто важное для них. Обманывать себя она не хотела: ей было не очень приятно видеть журналистку Малышеву в компании этого мужчины. Эмма задержалась у огромного ствола какого-то дерева, на фоне которого её точно не заметили бы. Разглядывая гостей кафе, точно могла сказать, что Виолетта и её спутник сидели там давно и были очень увлечены друг другом.
«Вот и верь после этого знакам внимания, ухаживаниям, — хмыкнула про себя наблюдавшая за ними девушка. — Ведь я сама переправила «только личное» послание от неё Миллеру. И что вижу сейчас? Она строит глазки Арсению, а тот прямо из остатков одежды выпрыгивает. Так и хочется им сказать: слюни подберите. Да и фиг бы с ними! Пусть делают, что хотят. Только кажется мне, что они явно замышляют нехорошее. А со стороны — прекрасная пара. Оба красивые, молодые, очень подходят друг другу… Похоже, останусь я сегодня без сладкого».
Она ещё долго блуждала по лабиринту незнакомых улиц, пока не вернулась к старым дворам недалеко от своей работы. Тут Эмма всё же зашла в «Пекарню», купила пирожки с вишней и запеканку с кусочками персика. Улыбаясь, думала о том, что это всё не очень-то похоже на правильное питание, но иногда можно себе позволить немного безобразия. И ещё о том, что не будет говорить Миллеру об этой парочке. Решила, что его не стоило беспокоить по мелочам.
«Он давно самостоятельный, взрослый человек. Сам знает, как жить. А то вдруг вылезу со своими подозрениями: ещё решит, что я ревную этого Арсения. Вито сказал, что ему неприятны слова о других мужчинах… Да и мне самой теперь абсолютно понятно, что «ухажёр» крутился возле меня не из-за симпатии. Ему что-то другое нужно. Попробую разобраться».
Эмма лишь к восьми вечера добралась до своего дома. Замёрзшая, уставшая, голодная, она не смотрела по сторонам, когда открывала входную дверь в заборе.
— Я уже начал волноваться, — послышалось за её спиной. Она вздрогнула и резко обернулась, почти врезавшись в грудь Вито, который успел поймать и обнять испуганную девушку. — Прости, не хотел так тихо подбираться. Где ты была? В бассейне?
— Нет. Я… гуляла. Хотела купить чего-то вкусного к чаю, но почти заблудилась в темноте, да и район этот практически нежилой. А ты? А машина где? Ты на такси? А как же кот?
Он уже завёл её во двор, держа за руку, закрыл дверь на замок и улыбнулся.
— Я соскучился. Всё сейчас объясню. Давай скорее в дом, ты же замёрзла совсем. И я накупил вкуснятины.
ГЛАВА 4
Незаметно летели короткие дни, ещё быстрее проносились длинные ночи. Октябрь перевалил за середину, принеся в город слякоть и первые снежинки. Каждое утро казалось более холодным, чем предыдущее, и вылезать из постели не хотелось. Если в доме Эммы отопление не зависело от городских служб, то квартира Миллера встречала его почти стужей, тишиной и тоской. Он стремился быстро сделать всё необходимое и уйти, стараясь не смотреть в сторону портрета. Сам понимал, что глупо себя ведёт, но пока не мог выбраться из крепкой, железной клетки собственной памяти. Вросло в него это с годами. Мир рядом с ним и вокруг давно изменился, а Вито остался прежним, с чувством вины и долга. Лишь выйдя за порог, промчавшись с правого берега реки на левый, преодолев полгорода и открыв дверь дома, где ждала Эмма, начинал дышать свободно и забывал обо всём.
Они не изменили своего общения на работе, никто не смог бы заметить чего-то, выходящего за рамки привычного стиля поведения директора и его секретаря. Внешний вид Эмма тоже поддерживала, кутаясь в возрастные одежды, сутулясь и выбирая «практично-пенсионную» обувь. Вито никогда не обсуждал с ней эти вопросы. На работе им приходилось общаться лишь взглядами, да и то осторожно, поскольку камеры присутствовали везде. Даже Деду, даже собственной дочери Миллер не доверил их общую тайну.
Эмма так и не рассказала ему, что видела вместе Виолетту и своего «ухажёра»; решила, что совершенно незачем загружать голову любимого мужчины такими незначительными персонами. Да и он не стал говорить ей, что было в том личном письме, на которое не ответил. А оно оказалось неприятным, с липкими намёками и последним предупреждением. Журналистка сообщила, что у неё есть возможность узнать многое о той женщине, которую считали второй женой Вито, а она таковой не являлась.
«У представителей моей профессии всегда есть свои люди в силовых структурах, — говорилось в